Анна кивнула и пошла к административному зданию. Дождь почти прекратился, и сквозь тучи пробивались первые лучи солнца.
В дендрарии царила приглушённая атмосфера. Сотрудники говорили вполголоса, а на лицах читалась печаль. Виктора Семёновича здесь действительно любили.
Анна нашла Ирину Павловну в её кабинете. Заведующая научным отделом выглядела усталой и расстроенной.
– Анна Сергеевна, как дела? Как вы себя чувствуете после вчерашнего?
– Нормально, спасибо. Ирина Павловна, а можно задать несколько вопросов о Викторе Семёновиче?
– Конечно. Садитесь, пожалуйста.
Анна устроилась в кресле напротив стола:
– Вы говорили, что он беспокоился в последнее время. А как давно это началось?
Ирина Павловна задумалась:
– Месяца два назад, наверное. Сначала я не обращала внимания – думала, просто возраст сказывается. Но потом он стал прямо говорить, что кто-то интересуется коллекцией.
– Кто именно?
– Он не знал. Говорил, что чувствует – за растениями наблюдают. Что кто-то слишком часто задаёт вопросы о редких видах.
– Посетители?
– И посетители, и… – Ирина Павловна замялась.
– И кто ещё?
– Он подозревал кого-то из сотрудников. Но не говорил кого именно. Я думала, это паранойя. Виктор Семёнович очень ревностно относился к своим растениям.
Анна почувствовала, как учащается пульс. Значит, смотритель подозревал кого-то из коллег!
– А кто имеет доступ в оранжереи после рабочего времени?
– Несколько человек. Я, мой заместитель Олег Викторович, главный садовник Пётр Иванович, и ещё двое сотрудников службы безопасности.
– Можно с ними поговорить?
Ирина Павловна посмотрела на неё с удивлением:
– Анна Сергеевна, а зачем вам это? Полиция уже всё выяснила.
– Просто… мне не даёт покоя то, что я видела вчера. Как учёный, я привыкла докапываться до истины.
– Ну что ж, – вздохнула Ирина Павловна. – Олег Викторович сейчас в отъезде, вернётся только завтра. А вот Пётр Иванович должен быть в питомнике. Пойдёмте, я вас познакомлю.
Питомник располагался в дальней части дендрария, среди высоких сосен. Здесь выращивали молодые растения и готовили их к пересадке. Пётр Иванович Громов оказался мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения, с загорелым лицом и мозолистыми руками садовника.
– Пётр Иванович, это Анна Сергеевна Волкова, ботаник из Москвы, – представила Ирина Павловна. – Она хотела бы поговорить с вами о Викторе Семёновиче.
Лицо садовника потемнело:
– Царствие ему небесное. Хороший был мужик. Жалко очень.
– Пётр Иванович, – осторожно начала Анна, – а вы не замечали, что Виктор Семёнович в последнее время чем-то беспокоился?
– Беспокоился, – кивнул садовник. – Всё про воров говорил. Что, мол, кто-то на коллекцию зарится.