Я не вовремя, – сконфузился он.
–
Егоров, в этом доме ты всегда вовремя.
В общежитии физфака он жил в одной комнате с Антоном и был единственным мужичком, который навещал меня после развода. Увидев, как он потирает покрасневшие руки, я честно предупредила:
–
Прости, чая предложить не могу: все печку до ума не доведу.
–
Да я и зашел ее наладить.
–
Егоров, что бы я без тебя делала!
–
Известное дело – язву желудка наживала.
Он выложил из сумки инструменты и черныe диски, я пристроилась рядом на табурете: мне всегда нравилось смотреть, как он что-нибудь ремонтирует – без суеты, но споро и аккуратно. Он привычно ворчал, однако я не обижалась: Саня был суров, но справедлив. Защищалась, конечно, но так, для порядка. С ним можно было говорить о чем угодно, мы не касались только двух тем: Антона и Гали. Саня женился на четвертом курсе, почти сразу после нас, по-моему, как-то скоропалительно, и, кажется, не был особенно счастлив в браке. С другой стороны, а кто так уж счастлив? Опять же, если люди столько лет, несмотря ни на что живут вместе, значит, для этого есть причины. К тому же и Никитка…
Однако сейчас Егоров был настроен маленько побухтеть, я прослушала его монолог до первой паузы и встряла:
–
Егоров, – сказала я проникновенно, – достали вы меня своими наставлениями. Вам хочется, чтобы я изменила личную жизнь? Ладно, не придется тебе больше с моей печкой возиться.
Отвертка, звеня, полетела на пол; Саня медленно повернул ко мне растерянное лицо.
– Честно, Егоров, за лето сделаю ремонт, все-все приведу в порядок.
Он глубоко вздохнул, вроде даже с облегчением, посмотрел по сторонам и покачал головой:
–
Здесь же пахать и пахать. Как ты одна? Давай договоримся: ты позвонишь…
–
Егоров, – сказала я кротко, – ты считаешь, у меня слишком много волос на голове?
Он понял намек, отвернулся и быстро закончил работу.
–
Можно опробовать.
–
Отлично, сейчас чай поставлю.
–
А какую-нибудь глазунью сделать нельзя?