– Делайте ставку, – услышала она взволнованный шепот.
Наташа сдвинула кучку фишек на красное поле:
– Красное.
После возгласа «Le jeu est fait!» колесо завертелось, и Борис замер, следя за ним. Наконец безумный шарик устал. Красное! И снова красное. И снова. Это было что-то немыслимое: красное повторилось двенадцать раз подряд! Наташа называла цвет, и выпадал именно он. Каждый раз, когда крупье выкрикивал «Rouge!», игроки словно сходили с ума, и крупье приходилось их утихомиривать. Игра шла невероятно нервная, многие пытались ставить против Наташи, думая, что длинная полоса красного должна кончиться, и неизменно оказывались в проигрыше.
Шарик стучал в бесшумно вращающемся колесе рулетки, но Борис уже не следил за его бегом. Устроившись напротив Наташи, он не мог отвести от девушки глаз: она выглядела какой-то отстраненной, словно прислушивалась неизвестно к чему, и то раз за разом пропускала возможность сделать ставку, то называла число, и шарик покорно ложился в указанную лунку. Она четыре раза кряду назвала «тридцать два», многократно увеличив свой выигрыш, и Борису не всегда хватало смелости повторять ее ставки, о чем через минуту он уже жалел. Руки у него тряслись, внутри все дрожало, природная осторожность боролась с азартом. Шарик снова забегал по кругу, и Борис решился: следом за Наташей поставил на «нечет». И снова да! От радости хотелось кричать, ведь по самому приблизительному расчету выигранных денег ему должно хватить до конца обучения! В этот момент крупье объявил, что сумма максимального выигрыша достигнута, а значит, игра на этом столе закрывается до завтрашнего утра. Борис взглянул на Наташу и понял, что она совершенно растеряна. Боясь, что волшебство прекратится, он мигом рассовал фишки по карманам и бросился к ней, чтобы не дать возможности уйти. Он сгреб ее фишки в бархатную сумочку, ссыпал остатки в шелковую накидку, как в мешок, подхватил девушку под локоть и, не давая опомниться, повел к соседнему столу. За ними двинулась целая толпа.
На новом месте все повторилось, Борису казалось, что он сходит с ума, больше всего он переживал, что Наташа прекратит игру. Каждый раз, когда шарик занимал указанную лунку, тихий обычно зал буквально взрывался. Все ждали, когда полоса невероятного везения прекратится, ставить за Наташей решались уже немногие. Следить за шариком не осталось сил, Борис хотел встать, поднял голову и увидел на пороге зала господ Шульца и Шарфенберга, самых строгих профессоров физико-математического факультета Цюрихского университета. Именно Дитер фон Шарфенберг обещал дать ему рекомендации, конечно, при условии безукоризненной репутации. От этого сверхпринципиального человека зависело его будущее, и, если господин профессор обнаружит студента Липкина в столь неподобающем месте, где ему находиться не надлежит, студент Липкин будет изгнан из университета без права восстановления. Борис покрылся холодным потом и весь сжался, низко склонив голову. Уходить следовало немедленно. Проследив, что господа профессоры направились в зал для карточной игры, он лихорадочно сгреб свои фишки, выбрался из-за стола и поспешил в кассу.
О Наташе он вспомнил лишь после того, как обменял фишки на деньги, выстояв предварительно небольшую очередь. Он осторожно вернулся за ней и увидел, что крупье застилает стол тканью, а Наташу на глазах толпы уводят куда-то во внутренние кабинеты двое сотрудников казино. Борису хотелось плакать от бессилия, но вступиться за нее и оказаться в центре скандала он не мог. Еще долго ходил он вокруг казино, пока не убедился, что ожидание напрасно, и с тяжелым сердцем отправился на вокзал.
Х Х
Х
Перед сном Николай зашел к Якову Платоновичу, потому что знал: тому будет интересен рассказ о посещении Монте-Карло. Оба они не были азартными игроками, но покер любили.
– Ça vous a réussi? – поинтересовался старик
– J'ai connu pire. Проиграл полтораста франков. Но свою долю удовольствия получил.
– И на том спасибо. А мне сегодня Маша Ознобишина звонила из Парижа. Ольга рвется сюда, но остальные планов менять не собираются, так что приедут в понедельник. Придется тебе еще потерпеть.