– Отчего же?
– Я сказала, что плохо себя чувствую, а сама уехала.
– Вечером? Одна?
Она же почти ребенок!
Наташа покачала головой.
Как я сразу не понял: ее уговорил этот красавчик. Это все он. Но почему-то я его не видел.
Наташа прервала молчание, и Николай понял, что ей необходимо выговориться.
– Все произошло так удивительно: я начала играть, и каждый раз это получалось. А потом стол покрыли тканью, и мне предложили вернуться домой на автомобиле. С охраной.
Неожиданно. Похоже, выигрыш действительно велик.
– И во что вы играли?
– В рулетку. В карты я только в «подкидного» и «стукалку» умею.
Она вновь на него взглянула.
– Я совсем не знаю, что с ними делать.
Отчаяние в тихом голосе, отчаяние в синих невероятных глазах. Ситуация. Вывезти деньги невозможно, их надо как-то в банк пристроить, очевидно. С этим нужно к Якову Платоновичу.
– Сколько дней вы собираетесь провести в Ницце?
– До понедельника.
– Время пока есть. Кажется, я знаю человека, который может помочь. Но я должен назвать ему точную сумму.
Ее лицо ожило, осветилось надеждой, и он услышал тихое:
– Спасибо. Я сегодня же пересчитаю.
Боже мой, что за ребенок, она даже не представляет, сколько выиграла!
Они нагнали Анну Викторовну и Андрея у входа в Королевский форт. Сразу за воротами к ним подошел один из охранников и предложил за небольшую плату провести экскурсию по территории и зданию тюрьмы. Они вышли к крепостной стене, построенной еще по приказу кардинала Ришелье, и осмотрели все три бастиона, развернутые в южном направлении. Старинные пушки и сложенные пирамидками ядра смотрелись очень живописно, но еще красивее выглядела панорама, открывавшаяся с крепостных стен. Словно на открытке, утопали в зелени виллы и дворцы Канн, спускающиеся с гор к набережной, белые корабли и рыбацкие шхуны скользили по бирюзовому морю. И над всем – немыслимо голубое небо с далекими белыми облаками на севере.
Потом охранник предложил им посетить здание тюрьмы, в которой в течение десяти лет томился самый знаменитый на свете узник – Железная маска, возможный брат-близнец короля Людовика XIV. Они поднялись в камеру Железной маски – пустую комнату с камином и небольшой, но довольно глубокой нишей в грязной стене. Сопровождающий с привычным энтузиазмом принялся отрабатывать свой хлеб:
– Это сейчас тут ничего нет, а в те времена здесь стояла красивая мебель, на стенах висели гобелены, на полу лежали ковры, топился камин. Вон там, в нише, находился туалет. А еду ему приносили из кухни господина начальника тюрьмы. Правда, гулять не выпускали.
В высоко расположенном зарешеченном окне виднелся кусочек неба, и Наташа поежилась: за стенами такая красота, а узник десять лет только и мог, что слушать крики чаек и мучиться летом от жары в своей железной маске. Словно услышав ее мысли, Господин в сером – нет, Николай Александрович! – проговорил:
– Здесь еще куда ни шло, потом его перевели в замок Иф у Марселя, а после и вовсе в Бастилию. Правда, говорят, маска была не железная, а бархатная, железной ее уже позже молва сделала.
– Бархатная маска или железная – тюрьма остается тюрьмой. Пойдемте-ка отсюда на свет божий, – вступила в разговор Анна Викторовна.
– Позвольте узнать, что вы предполагаете делать завтра? – неожиданно обратился к ней Николай Александрович.
– Мы собирались поехать в Эз.
– Не разрешите ли присоединиться к вам? Должен признаться, мои друзья приедут лишь через несколько дней, так что мне пока скучновато одному.
– Милости просим.