Анна Викторовна слушала этот разговор с рассеянной улыбкой, но очень внимательно. Борис оказался ровесником Андрея, она видела, что их сразу потянуло друг к другу, и не хотела мешать, боясь разрушить доверительные отношения с сыном. Чувствовалось, что Борис прекрасно образован: он много читал, имел собственное суждение по самым разным вопросам, свободно владел французским и немецким – им было интересно вместе. Одно насторожило: он так уклончиво ответил на вопрос о родителях, словно стеснялся их. И еще кое-что: по представлениям Анны Викторовны, на каникулах дети должны ехать к родителям, а Борис ехал
Господи, как быстро кончился обед, и уже надо уходить. Наташа встала, пропуская Бориса вперед, и, обернувшись к матери, вновь встретила взгляд Господина в сером. Сердце билось, заглушая стук колес. Прощайте, милый незнакомец…
Он видел, как они высадились на перрон венского вокзала, как дамы остались ждать, а молодые люди направились к багажному вагону в сопровождении носильщиков и вскоре вернулись. После этого все двинулись к выходу в город, и стройная фигурка в синей матроске затерялась в толпе. Черт знает почему, настроение испортилось вконец, и он поднялся к себе в вагон задолго до гудка.
Х Х
Х
В Вене все было непохоже на Москву: широкие парадные улицы с сияющими витринами, дома с цветами на каменных балконах, белоснежные памятники. Из экипажа, быстро катившего по звонкой брусчатке, Наташа пыталась получше рассмотреть нарядно одетых дам в невероятных широкополых шляпах-клумбах и элегантных господ, прогуливавшихся по вечереющему городу, но все вокруг сливалось в картину праздничную и полную летевших непонятно откуда мелодий, круживших голову.
Таковы были первые впечатления по дороге от вокзала до рекомендованной Анне Викторовне гостиницы. Как оказалось, этот небольшой отель находился в центре города недалеко от Рингштрассе – кольцевой дороги, возникшей на месте снесенной городской стены. Конечно, об этом рассказал Андрей, который знал все на свете.
– По сути, это их Садовое кольцо, оно ведь сложилось по такому же принципу.
Отель выглядел немного старомодно, но очень уютно, хотя по-настоящему разглядеть его Наташа смогла только на следующее утро после завтрака, состоявшего из свежих Buchteln и кофе.
– Тут самые вкусные булочки на свете, скажите «да»! – потребовал Андрей.
Анна Викторовна засмеялась:
– Здесь говорят: «Gib das Süße für 14 Tage auf und du wirst 2 Wochen ein erfülltes Leben verlieren».
– Откажись от сладкого на 14 дней и потеряешь 2 недели полноценной жизни. Так? – перевела Наташа, глядя на мать. Та одобрительно кивнула.
– Так, мадемуазель отличница, – хмыкнул Андрей.
Едва они вышли на улицу, как увидели Бориса, нетерпеливо топтавшегося около входа. Он выглядел таким свежим, сияющим и так подходил этому городу и этому яркому солнечному дню, что Наташа улыбнулась. Конечно, Борису хотелось оказаться рядом с нею, но он видел, как внимательно следит за всем Анна Викторовна, и побоялся оказаться у нее на плохом счету, поэтому после общего приветствия присоединился к Андрею. Как решили вчера, они направились в старый город, к собору Святого Штефана. Андрей сразу включился в роль гида и продолжил свою просветительскую деятельность:
– Собор начали строить в двенадцатом веке на месте старинной приходской церкви и строили-перестраивали почти четыреста лет. Сейчас его относят к памятникам пламенеющей готики – посмотрите на эти «язычки» вокруг арок, шпилей и фронтонов.
– Он весь такой кружевной, изящный, хоть и громадный, даже не верится, что все это кружево каменное, – восхитилась Наташа. – А какой цвет! Вроде, простой камень, но такой нежный. Пойдем внутрь?
Внутри собор ей понравился меньше: с одной стороны, огромные, пронизанные солнечными лучами цветные витражи, раскрасившие каменный пол яркими пятнами, ошеломляющая высота готических нефов и, рядом, барочная роскошь золоченых рам больших картин, масса согбенных мраморных епископов и глядящих в небеса святых, бежево-коричневые мраморные полы в крупную «шашечку» и ряды стульев посередине. Это сочетание готики и барокко Наташу разочаровало: барокко она не любила.