Она закрыла ладонями лицо, и плечи ее затряслись.
– Угадал?
– Нет.
Он подошел и сел рядом, она отодвинулась. – Да не шугайся ты так, не нужна ты мне… мне бы самому укрыться…
Она перестала плакать. – Не было никакой компании, – посмотрела на него глазами, полными отчаяния. – Скажите, а вы сами откуда?
– От верблюда. Тебе не надо знать.
Она помолчала, словно решаясь. Так бывает: стоишь у обрыва и думаешь: прыгнуть в воду, или нет. И находились отчаянные смельчаки, ныряли, прыгнув с высоты, а потом гордились своим «подвигом». Вот и сейчас она была как будто у обрыва: прыгнуть или нет… рассказать, или нет.
Потом, набрав воздуха в легкие, выдохнула.
– Это что у тебя – гимнастика дыхательная что ли?
– Подождите, я сейчас. – Она снова посмотрела на него. – Я не знала, что вы придете, вообще не знала, куда иду. Я просто… сбежала…
– Во как! – Ему стало интересно. Он сразу сравнил с собой – он ведь тоже сбежал. – От кого сбежала?
– От мужа.
Пришелец разочарованно отвернулся. – Ну-уу, знакомая история… поругались, обиделась…
– Я не ругаюсь. Это он ругает меня, и еще… бьет.
– Ну, пожаловалась бы.
– Родных у меня нет. Ну, таких, чтобы близкие родные – таких уже нет. Остальным – зачем им моя жизнь.
– Как же ты допускаешь, чтобы тебя лупили?
– Мы хорошо жили… года три хорошо жили, он хотя бы руку не поднимал. Ну, а если ругал иногда так это бывает у всех. А потом у нас ребенок родился… но не выжил… всего день прожил мой сынок… И все. Муж потом изменился… как будто я виновата. При каждом скандале ругал, потом бить начал…
– А заявление?
– Были и заявления. Но я их забирала потом. Он плакал, обещал… да и прошлое у нас общее – наш сынок.
– А еще дети?
– А больше не было. – Она посмотрела на его лицо и заметила, что он слушает ее как-то спокойно, не осуждая. – А можно спросить? Как вас зовут?
– Глеб меня зовут. Только зачем тебе мое имя? Дождь перестанет, дорогу покажу и все. Считай, что расстались. А с мужем тебе разводиться надо, а то ведь так не набегаешься…
– Да, надо. Я хочу развестись. Но не могу. Сказал, развод не даст и вообще из дома не выпустит. Я ведь сбежала в этот раз. Тут в деревне тетя живет – двоюродная сестра мамы. Я только приехала, а мне сказали, что он уже звонил, спрашивал про меня. Не знаю, как узнал, что я в деревне. А потом мальчишки на мотоцикле приехали, сказали, что его машину в районном центре видели, расспрашивал, как сюда доехать. Ну, я и решила дальше спрятаться, пока он там ищет. Тете сказала, что в другой район поеду. Вышла и его машину увидела, огородами убежала. – Она снова посмотрела ему в глаза, взгляд ее был умоляющим. – Вы же ему ничего не скажете?
Он рассмеялся. – Круговая порука получается. Ты меня не выдашь, а я тебя. – Встал и подошел к печке. – Надо поесть, а то так и ноги протянем, ты вообще, гляжу, исхудала. – Он достал крупу, принес воды с реки, поставил вариться похлебку. – Пусть охотники простят, если провиант им уменьшим. Они ведь все равно новые продукты завезут – так обычно делают.
Потом они сидели за деревянным столом и молча ели. Она осторожно, словно боясь, что ее за что-нибудь накажут. Он – быстро, с аппетитом.
– А дождь так и идет, – разочарованно сказала она.
– Это плохо, – ответил он, – мне тут компаньоны вообще не нужны.
– Я уйду, правда, уйду, – пообещала она.
– А если на полицию наткнешься, что скажешь?