Жизнь в условиях постоянного страха сделала своё дело. И не могу назвать себя пугливой, однако этот человек ломает всю ту броню, что пришлось приобрести.
– Юлишь. – выдаёт он, вставая.
Подходит ближе, и теперь я могу увидеть, боже, его в полный рост.
Высокий, крупный, словно мул. Тёмные брови, прямой нос, идеально очерченная щетина, явно ухоженная. Он в принципе выглядит так, что не скажешь, что этот человек что-то проворачивает на улицах. Одет во всё чёрное, куртка небрежно распахнута. Двигается решительно, и в то же время будто крадётся. Это заставляет сделать пару шагов назад.
Вижу, как его глаза, которые оказываются ярко-голубыми вблизи, молниеносно уходят к моим ногам и также возвращаются.
– Поговорим о моей выгоде, да? – даже как-то насмешливо звучит он.
Напряжение возрастает.
Я думала самым сложным будет вымолить возможность сказать.
Я до последнего не знаю, что вообще значит, что именно этот человек сможет защитить меня и Тёму. Но вариантов у меня не густо, поэтому я попробую любой, который подвернётся, только чтобы спасти брата.
Если я не сделаю того, о чём сказала мачеха, то уверена, что Ветров заберёт его. Если мне надо работать на этого человека, чтобы нас не тронули… Если он озвучит свои требования и мы будем хотя бы в относительной безопасности, значит, я соглашусь.
– Буду работать. – несмело звучу, втягивая носом странный терпкий аромат.
Он не сводит взгляда и буквально смотрит прямо в душу.
Волоски на коже встают дыбом. Страх заставляет тянуться их вверх, потому что стоя вот так, мне приходится задирать голову, а он будто намеренно давит своей энергетикой и мощью.
– Хм. – деловито поджимает губы: – Кем?
Стойкое ощущение, что он смеётся надо мной.
И, честно сказать, от этого становится обидно. Конечно, я ни в коем случае не ждала, что эти люди с оружием будут обнимать на входе и приветствовать, но я надеялась хотя бы какой-то разговор тет-а-тет, где смогу спокойно объяснить своё положение.
– Я могу уборщицей, официанткой, домработницей… Не боюсь любой работы. – отвечаю, как бы имея в виду, что это плюс.
А мужчина тем временем резко хмурится.
– Все вышли. – вдруг грозно звучит, прищуриваясь.
Рёв баритона вызывает новую порцию страха. Сглатываю, наблюдая, как беспрекословно все выходят из помещения, оставляя меня наедине с ним.
Грудная клетка ходит ходуном, и я нервно заламываю пальцы. Может быть, это всё-таки плохая идея и он такой же, как и тот, от кого я хочу защититься?
– Три правила. – начинает, подходя ближе и касаясь каштановой прядки моих волос.
Теперь же в груди будто работает винт самолёта.
Он видит, фиксирует, наблюдает.
Молча, даже как-то аккуратно, что никак не вяжется с его агрессивной внешностью.
– К…какие? – смотрю снизу вверх.
– Вот этот взгляд. – облизывая нижнюю губу говорит: – мне нравится.
Хочу увести глаза, но крепкие пальцы, что в секунду удерживают за подбородок, не дают.
– На меня смотреть всегда, когда я с тобой говорю. – пытаюсь кивнуть, но хватка слишком крепкая: – Это первое.
Снова попытка, но понимая, что она будет неудачной, одними губами говорю «поняла».