– Не перечить. – с ощутимым наслаждением выдаёт: – Никогда и ни в чём. Второе.
Ждёт реакции, а я не могу. Я ведь ещё не всё объяснила, пусть и не совсем ту правду, которую должна. И ещё ни о чём не договорились.
– То-то и оно. – тянет, поглаживая неряшливым движением кожу на подбородке: – По глазам видно. Не сечёшь, что такое покорность, Умница.
Отпускает, вальяжно разворачиваясь к своему дивану.
Наконец могу вздохнуть и успокоить сердце, что ускакало куда-то прочь.
– Я ведь человек…а не безвольная субстанция… – тихо отвечаю, исполняя первое правило.
Он усмехается так открыто, и вроде бы можно увидеть отголосок улыбки что ли. Только по правде это походит на хищный оскал.
Не понимаю свои ощущения.
Мужчина красив. По-своему, конечно. Скорее холодной, жестокой и опасной красотой. Но вместе с тем один взгляд на него вызывает очумевший страх.
И не такой, как тот, кому я должна принадлежать.
Я собрала разные слухи об обоих. Стараюсь не верить вслепую и не сплетничать, потому как своего дерьма хватает. Но встретившись и увидев воочию обоих, соглашусь. И Ветров и Юматов, это те люди, с которыми я бы не хотела встречаться никогда в своей жизни.
– Если хочешь быть в безопасности, смиришься. – коротко выдаёт он, прожигая тёмным взглядом.
Глубоко вдыхаю.
На первый миг даже кажется, что он расслаблен. Но, убеждена, эта та иллюзия, которую он позволяет видеть.
Я была готова к тому, что в мире нет помощи за спасибо. В моём так точно.
Папа, да, он был готов безвозмездно помогать, но теперь кажется, что та жизнь, это уже сон или сказка, в которую я когда-то поверила.
И не лукавлю, когда говорю, что готова к любой работе. Однако, после его второго правила, отчего-то кажется, что уже появились исключения.
Мне всего лишь нужно знать, что в вагончик на окраине города никто не ворвётся. Никто не заставит силой делать то, что ты не хочешь, и поистине не должен. Мне просто хочется увезти брата подальше от всего этого грёбаного дерьма.
– А третье? – спустя паузу самоанализа вскидываю глаза на него.
– Об этом поговорим, когда сможешь принять второе.
Как будто резко потеряв ко мне интерес, кивает на выход. Ощущаю себя почему-то грязной после такого, и даже собственные ощущения объяснить не смогу. Ответные слова уже рвутся наружу, но вовремя прикусываю язык.
– Хорошо. Не перечить.
Была бы моя воля, я бы саму мать Тёмы сюда отправила.
Юматов молчит, рассматривая, и, очевидно, читает что-то в глазах.
– Вспоминай потом почаще, что сама сказала здесь и сейчас. Третье, беспрекословное исполнение любых моих приказов. – вздёргивает бровь.
Смотрю, прекрасно осознавая, что это может значить для меня.
– И никаких оговорок? – закусывая щеку изнутри спрашиваю.
– Ни единой.
– Под звёздочкой уточнений тоже не будет… – это скорее тихо говорю сама себе.
Он явно забавляясь, отрицательно качает головой.