— Вечно вы ходить с мечами на магические поединки, идиоты — прокомментировал я это, улыбнувшись с максимальной кровожадностью, а потом навёл остриё меча на «халата» с присными — У кого-нибудь ещё был брат?
Интерлюдия 2
Чон Ён Суль медленно брёл вдоль стены, ища проход. Вокруг него простиралась пустыня жёлтого песка, раскалённого на солнце, а из-за каменной преграды ветер доносил пусть едва ощутимую, но прохладу. Однако сама стена была достаточно высока, чтобы ту не мог перепрыгнуть даже мастер боевых искусств, её поверхность оказалась зеркально гладкой, зацепиться было не за что, а в стыки камней ни мог проникнуть ни меч, ни кинжал, ни даже волос. Ён Суль уже кажется испробовал всё. Он даже пытался насыпать холм из песка перед стеной, которая лишь стала выше и предпринял попытку просто пробить камень, но лишь привёл в негодность своё оружие и разбил кулаки в кровь.
А потому теперь просто брёл вдоль преграды, ища проход и ведя по ней обломком меча. Мастера боевых искусств можно было обвинить во многом, но точно не в отсутствии упорства. Если стену можно преодолеть лишь через ворота, то именно там он и пройдёт, наконец выбравшись из безжизненной пустыни, в которой нельзя даже умереть по человечески. Ён Суль не был дураком, он потерял счёт времени, так как солнце в этом странном месте всегда стояло в зените, но был уверен, что его попытки преодолеть преграду уже заняли более трёх дней. Даже организм воина духа в таких условиях должен начать сбоить. Но однако этого не происходило, следовательно кончина от голода и жажды ему пока не грозит.
Осознав это он просто отнёсся к имеющейся ситуации, как к испытанию, которое надо преодолеть. Таких в его жизни вообще было довольно много, однако пока что он неплохо справлялся вопреки всему. Семья желала, чтобы он продолжил семейное дело, будучи купцом, для двенадцатилетнего паренька это было серьёзным препятствием к тому чтобы заниматься боевыми искусствами. И тогда он просто сбежал из дома. Нагнали его уже в монастыре Небесной Звезды, куда он был принят послушником, пришлось дяде уйти не солоно хлебавши. Там из него, кроме обучения конечно, пытались выбить бунтарский дух, но лишь укрепили его в юнце. Ён Суль никогда не перечил наставникам настолько, чтобы его изгнали, однако и никогда не считал их слова истинной в последней инстанции. А когда черноволосому парню с благообразным лицом стукнуло двадцать, он вместо того чтобы стать полноценным монахом прервал своё послушание и вернулся к семье.
Та встретила его несколько насторожено, однако юноше хватило ума правильно повернуть разговор со своим многомудрым дедом. Не всем дано быть хорошими торговцами, но кто-то должен водить корабли семьи Чон в другие страны и охранять как их, так и сухопутные караваны. Заниматься же ратным делом куда проще, когда ты воин духа, а не простой смертный. Дед аргументы принял и помог блудному внуку с дальнейшим обучением, хотя и посетовал, что с таким умением убеждать торговался бы он тоже весьма неплохо. Однако старый Джу Ан подбросил вместе со своим согласием и новое испытание. Отучили его для начала на телохранителя, а затем приставили к его же племяннице и племяннику, как младшего к старшим до возвращения в Срединную Империю.
Перебороть унижение было нелегко, однако Ён Суль справился и с этим. А потом вытерпел все дурости, которые умудрились совершить взбалмошная малолетняя девица и её непоседливый брат, раз за разом спасая их от неприятностей. Особенно тяжело пришлось на соседнем варварском континенте, куда они отправились расширить свой кругозор и заодно показать работникам едва ли не самой дальней фактории, что семья Чон по прежнему помнит о них.
Затем начался обратный путь, в конце которого опостылевший труд телохранителя можно будет оставить в прошлом. Впереди маячило обучение отставных офицеров императорской армии, затем наработка опыта и в итоге должность главы охраны семейных предприятий. Эта перспектива грела сердце Ён Суля, за несколько дней до Бас Ан Эс он даже позволил себе выпить на ночь вина вместе с капитаном их корабля. А потом оказался здесь.