Василь Халитов
Рассказы Пустошь
ПУСТОШЬ
Знаете, это как оказаться в глухом, холодном лесу, в непролазной чащобе, и очутиться на совершенно голой поляне, где нет ни травинки, ни цветка. И совершенно ни одной птицы. Только гнетущая тишина и мертвая земля под ногами.
Мысли больного человека прервались резко открывшейся дверью в палату. Рябой санитар с непримечательным лицом завез на кровати-каталке недвижное тело пациента, помог следовавшей за ним пожилой медсестре переложить его на вторую кровать у окна и быстро укатил обратно. Женщина со знанием дела воткнула в недвижную мужскую руку иглу с катетером, посмотрела уровень капельницы с жидкостью на штативе и обернулась ко второму, более молодому мужчине.
– Ты не передумал? Точно? – Увидев его утвердительный кивок, она добавила, – хорошо, я скажу лечащему врачу. Он идет навстречу, раз за ним некому дома ухаживать. Пусть на праздники полежит тут, может, полегчает.
Женские плечи в белом халате поднялись и опустились в знак понимания того, что произнесенные только что слова ничего не значат. Совершенно ничего. Дверь в палату захлопнулась, в воздухе повисла ее последняя фраза: «Если что, беги в дежурку».
Мужчина сел на кровать, откинулся спиной на дохлую подушку, прислоненную к покрашенной в казенный цвет стене, и стал смотреть на катетер. Раствор по капельке струился вниз, попадал в недвижную руку пациента и еле двигавшаяся вверх на груди человека простыня с серым одеялом говорили, что он еще жив.
Ночью ему приснилась бурая собачья голова. Она лежала на голой поляне и, наверное, охраняла ее. Когда к голове со всех сторон осторожно подбирались крысы, недоверчиво принюхиваясь острыми носами, собачья голова молниеносно оживала и начинала кромсать крыс налево и направо. От такого сна он проснулся в холодном поту и обомлел.
Прямо перед ним на второй кровати сидел и улыбался вчерашний пациент, мужчина лет шестидесяти, курносый, с проседью в темной шевелюре.
На то, чтобы познакомиться, ушла одна минута. Его звали…, да какая разница, как его звали.
– Ну, ты даешь. Мне вчера врачиха сказала, что ты не жилец, четвертая стадия легких…, а ты вроде оклемался после операции. Что улыбаешься?
Мужчина действительно улыбался, пусть через силу, но все же улыбался. Удивительно.
– А у тебя что?
– Да так, ерунда. Геонгиома выскочила и начала потихоньку увеличиваться над ухом. Мне ее вчера вырезали, прижгли электродом, зашили стежком, через неделю уберут швы.
Пока более молодой говорил, более старший с пониманием кивал головой, но вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным.
– Никогда не отчаивайся и не унывай. Понял? – Увидев ответный кивок, он добавил, – мне в туалет надо. Отлить. Поможешь? Я пока боюсь один идти. Голова кружится.
– Конечно.
Через несколько секунд стало ясно, что даже с чужой помощью до туалета не дойти. Мужчина начинал заваливаться при первом шаге. Но решение нашли тут же. На подоконнике стояла пустая литровая банка из-под сока.
– Ой, извини, я тебе на руку немного попал. – В голосе слышалось столько огорчения. Сильному мужчине трудно переживать свою немощь.
– Да не переживай. – Добровольный помощник унес банку в туалет, помыл там руки и быстро вернулся назад. Сосед лежал в постели совершенно обессиленный, будто ему пришлось подниматься высоко на крутую гору.
Так, лежа, они разговаривали примерно час, потом забывались сном, потом снова разговаривали. В обед медсестра принесла им две тарелки с остывшими блинами из манной каши и два стакана жидкого чая. Чай они выпили, а блинами стали перекидываться друг другу, как летающими тарелками, пока оба блина не столкнулись в полете и не упали на пол. Смеху было. Молодой мужчина приоткрыл окно и накрошил манку на подоконник. Через минуту там чирикали воробьи и ворковали голуби.