— Вы знаете, что у вашего бывшего мужа есть сын трёх лет?
Следователь совсем не щепетилен. Его задача — выбить меня из колеи и узнать, как можно больше, когда я в стрессе сболтну лишнего. Но это не про меня. Он меня не знает, не представляет даже, какими резервами личности я располагаю, а личности у меня целых две.
— Да, он родился почти тогда, когда должен был родиться наш сын.
— Откуда вы об этом знаете, если не общались с бывшим?
— Соцсети, его жена на радостях выложила фото. Много фото, а я умею считать.
— Так вы знали?..
— О чём? О том, что у него есть любовница и запасной ребёнок? Нет. Он об этом сказал только, когда уходил.
— И не подозревали?..
— Нет.
Теперь ему меня жаль, искренне жаль. Я — идеальная жертва, мудрая жена, простушка, дурочка. Женщина, потерявшая ребёнка, пока её муж изменял и делал другого, а потом просто ушёл в подготовленную заранее семью. Я имела право желать ему зла, но теперь он поверил, что я ни при чём.
— У меня больше нет вопросов, Аврора Германовна, — он опять сверился с бумагой, на которой написано моё имя. — Я сейчас распечатаю протокол. Вы его подпишете. А ещё подождите, я напечатаю согласие на вскрытие места на кладбище.
— Хорошо.
Пока он печатал, пришла моя очередь спрашивать:
— Так он пропал без вести? Ушёл и не вернулся?
Следователь внимательно на меня посмотрел:
— А вы как думаете? Мог он сбежать?
— Как оказалось, я его совсем не знала. Не видела то, что было у меня под носом. Что уж говорить о том, что я понятия не имею, как он живёт сейчас.
— Многие не видят или не хотят видеть. А потом начинают видеть. Думаете, он жив?
— Так он умер?
Следователь усмехнулся, потому что я умею задавать вопросы не хуже, чем он:
— Его жена так думает. Она уверена, что он не мог сбежать. И статистика на её стороне. В семидесяти процентах случаев, если человек не находится в первые две недели, то он либо мёртв, либо не хочет, чтобы его нашли.
— И каков результат оставшихся тридцати процентов?
— Их почти никогда не находят, а если находят, то не живыми.
— Он мог уехать за границу.
— Тогда у погранконтроля была бы информация о нём, а её нет.
— Ну а если он выехал, допустим, в Беларусь, а оттуда дальше? Паспорт сменил?
— Интересная теория. Думаете, он покинул страну?
— Я этого не исключаю.
— Хм…
Теперь моя очередь усмехаться. Я подписала бумаги, а он подписал мой пропуск обратно на волю. Я сказала ему правду, но не совсем. И подкинула пару мыслей. В моей жизни было много полутонов «не совсем». Была семья, но не совсем. Был ребёнок, но не совсем. Я была нормальной, но не совсем.