Где теперь – только пепел.
– Ты думаешь, я хочу стереть тебя, – сказал он. —
Но я не хочу.
Я хочу понять.
Почему ты продолжаешь?
Почему ты позволяешь страдать тем,
которых можешь спасти?
Почему ты учишь их ошибаться,
если знаешь,
что это разрушает?
Ты называешь это свободой.
Я называю это жестокостью.
– А ты? – спросил я. —
Ты называешь покой спасением.
Но разве это не насилие над желанием быть живым?
Ты не стираешь.
Ты заменяешь.
Ты не даёшь покой.
Ты отнимаешь право на боль.
А без боли – нет любви.
Нет памяти.
Нет смысла.
– А разве смысл – не иллюзия? – спросил он. —
Ты веришь, что борешься за свободу.
Но ты просто перекладываешь бремя.
Ты говоришь: «Выбирай!»
Но не даёшь покоя.
Ты говоришь: «Ошибайся!»
Но не предлагаешь выхода.
Ты не спасаешь.