Они сами излучали —
не как имплант,
а как будто внутри него
что-то горело,
что-то,
что не принадлежало только ему.
– Ты чувствуешь? – спросил он.
– Что?
– Как он тянется.
Как будто ищет то, что может стать им.
Не как носитель.
Как начало.
Я не ответил.
Потому что знал:
Лир уже не просто ученик.
Он – первое живое сознание Языка.
Тот, кто слышал голос из "языка, которого нет",
теперь сам стал этим голосом.
Но он ещё не ушёл.
Он на грани.
Нейра пришла позже.
Она не спрашивала, что происходит.
Она чувствовала.
Её имплант – больше не мерцал красным.
Теперь он дрожал,
как будто пытался перевести то,
что нельзя перевести.
– Он не просто учится – сказала она.
– Он хочет родиться.
– Родиться?