Война. Мозг инженера, привыкший работать с фактами и чертежами, мгновенно сложил пазл. Зеленая вспышка в самолете. Отсутствие обломков. Поле подсолнухов. Звуки боя. Вывод был однозначен и страшен: он в прошлом. И, судя по ландшафту и растительности, это юг России или Украины. Осень.
Паника – липкая, холодная волна – попыталась подняться из желудка к горлу, но Клаус задавил её усилием воли, как давил ошибки в расчетах своих подчиненных. Паника – это хаос. Хаос ведет к смерти. Ему нужен план. Структура. Алгоритм действий.
«План А: Обеспечить физическое выживание. План Б: Легализоваться в текущей среде. План В: Найти остальных членов группы, если они тоже здесь».
Он начал раздеваться. Методично, аккуратно, складывая вещи стопкой, как будто находился в раздевалке спортзала. Снял пиджак, рубашку, джинсы. Остался в белье. Достал смартфон. Символ эпохи, бесполезный кусок стекла и металла здесь. Он разбил экран камнем, превратив его в крошево, вытащил сим-карту, сломал её пополам. Корпус телефона закопал глубоко в рыхлую землю, утоптав место каблуком. Паспорт гражданина ФРГ. Клаус фон Штайнер, архитектор, 1985 года рождения. Документ, который мог стать его смертным приговором.
Он чиркнул бензиновой зажигалкой Zippo. Пламя неохотно лизнуло красную обложку. Паспорт горел медленно, чадя. Клаус смотрел, как сворачивается бумага, как исчезает его личность из XXI века, превращаясь в пепел. Теперь он никто. Призрак. Человек без прошлого и будущего.
Он надел белье – к счастью, он выбрал для поездки качественное термобелье, стилизованное под ретро. Рубашка из тонкого хлопка. Китель серо-зеленого цвета «фельдграу». Брюки-галифе. Сапоги. Одежда села идеально. Он шил её на заказ у старого мастера в Лейпциге, который еще помнил, как кроить мундиры для кайзеровской армии, и не терпел халтуры. Ткань, пуговицы, швы – все соответствовало эпохе до мелочей. Затянул ремень. Поправил портупею. Надел фуражку, чуть сдвинув её набок, как предписывал негласный фронтовой шик. Достал из кофра планшет. В нем лежали чистые карты, набор карандашей «Faber-Castell», логарифмическая линейка. И… пистолет. «Люгер» P08. Макет.
Клаус передернул затвор. Сухой, мертвый щелчок. ММГ. Ствол пропилен, боек спилен. Стрелять не может. Им можно только пугать или забивать гвозди.
– Плохо, – констатировал он вслух. – Офицер без личного оружия вызывает подозрения. На фронте это нонсенс. Но лучше макет в кобуре, чем пустая кобура, болтающаяся на бедре.
Он закрыл пустой кофр. Оставлять его здесь нельзя – современный пластик, алюминиевые накладки, кодовые замки – все это вызовет ненужные вопросы у любого, кто найдет. Закопать? Слишком долго, земля твердая. Клаус нашел неподалеку глубокую промоину, прикрытую сухими ветками, и сбросил кофр туда, завалив сверху землей, камнями и сломанными стеблями подсолнуха. Замаскировал место, разбросав сухую траву. Теперь он готов. Внешне он – гауптман вермахта. Внутренне – испуганный архитектор из будущего, играющий роль своей жизни.
Он вышел на грунтовую дорогу, разрезающую поле пополам. Колеи были глубокими, засохшими до каменной твердости. След протекторов. Широкие, с характерным рисунком «елочкой». Грузовики «Опель-Блиц» или «Бюссинг». Направление движения техники – на восток. Туда, где поднимался дым. Туда, где шла война. Клаус пошел по дороге. Его шаг был твердым, размеренным, спина прямой. Он не беглец, прячущийся в кустах. Он немецкий офицер, идущий к своей части. По крайней мере, так он должен выглядеть для любого встречного. Осанка – это половина успеха.
Через полчаса быстрой ходьбы позади послышался нарастающий шум моторов. Клаус не стал прятаться в придорожной канаве. Это было бы поведением дезертира или шпиона. Он остался на дороге, лишь отошел на обочину. Из-за поворота, поднимая клубы пыли, показалась колонна. Три грузовика, крытые серым, выцветшим брезентом. На бортах белой краской нарисованы тактические знаки – пехотная дивизия.
Клаус поднял руку. Спокойный, властный, скупой жест человека, привыкшего, что ему подчиняются. Головная машина затормозила, скрипнув тормозами. Из кабины выглянул водитель – молодой, чумазый ефрейтор с усталыми глазами.