Влад Эверест
Мировая в огне. Книга 3. Зеленый Ад
Пролог. Рейс 815.
В просторном салоне бизнес-класса трансокеанского лайнера, летящего сквозь ночь на высоте десяти тысяч метров, царил полумрак. Большинство пассажиров уже спали, укутавшись в мягкие пледы с логотипом авиакомпании, но в пятом ряду жизнь кипела. Здесь, оккупировав центральные места, расположилась странная компания из пяти мужчин, каждый из которых выглядел так, словно сбежал со съемочной площадки военного фильма. Они летели в Калифорнию на «Living History» – главный фестиваль исторической реконструкции, где планировали на три дня забыть о современном мире.
Джон Макклейн, бывший боец SWAT из Оклахомы, а ныне инструктор по тактической стрельбе, сидел у иллюминатора. Его внушительная фигура – метр девяносто пять роста и сто двадцать килограммов мышц – с трудом умещалась даже в широком кресле бизнес-класса. Он был одет в футболку с принтом «USMC», на коленях лежала ковбойская шляпа, а в руках он вертел тяжелую, хромированную зажигалку Zippo, ритмично щелкая крышкой: клац-чпок, клац-чпок. Этот звук действовал на нервы педантичному соседу, но Джон не обращал внимания. Он был взвинчен, как перед штурмом наркопритона.
– Эй, Вик! – Джон толкнул локтем в бок сидевшего посередине Виктора Волкова, крепкого русского с ежиком седеющих волос. – Ты спишь, что ли? Брось, отоспимся в окопах. Спорим на ящик «Бадвайзера», что мои парни из 1-й дивизии морской пехоты на фестивале надерут задницу твоим красноармейцам в сценарном бою? У нас огневая мощь выше. «Томпсоны», «Бары», огнеметы. Против ваших «мосинок» – это как танк против велосипеда.
Виктор приоткрыл один глаз, лениво потянулся и усмехнулся:
– Огневая мощь – это хорошо, Джонни. Но у нас есть дух. И саперные лопатки. В ближнем бою твои «Томпсоны» не помогут, когда тебе череп проломят.
– Дух! – хохотнул Джон так, что стюардесса в другом конце салона вздрогнула. – Дух хорош, когда есть патроны. А у нас их будет гора. Я везу с собой в багаже реплику пулемета Браунинга M1919. Зверь-машина! Таможенники в аэропорту чуть инфаркт не схватили, когда увидели ствол на сканере. Пришлось показывать лицензию коллекционера и три раза объяснять, что он стреляет только газом.
Джон отвернулся к иллюминатору. Там, внизу, под крылом с мигающим стробоскопом, лежала бесконечная, бархатная чернота Тихого океана. Ни огонька, ни корабля. Только бездна.
– Красота, – пробормотал он, прижавшись лбом к холодному стеклу. – Вот бы сейчас на Гавайи, а? Забить на фестиваль, лечь на пляже Вайкики, взять ледяное пиво, смотреть на девочек в юбках из травы… А мы летим в пыль и грязь.
– Ты сам этого хотел, Джон, – заметил Клаус фон Штайнер, сидевший справа, у прохода. Немецкий инженер не спал. Он что-то чертил стилусом на планшете, поправляя очки в тонкой оправе. На его столике стоял идеальный порядок: салфетка, стакан воды, планшет. – Реконструкция требует жертв. Комфорт – это для туристов.
– Скучные вы, европейцы, – Джон зевнул, обнажив крепкие зубы. – Никакого романтизма. Вот Артур меня понимает. Эй, Арти!
Он попытался дотянуться через проход до британца Артура, который спал в соседнем ряду, надвинув кепку на глаза, но не достал.
– Оставь его, – сказал Виктор. – Пусть спит.
В переднем ряду, спиной к ним, сидел Кенджи. Японец был неподвижен, как статуя Будды. Он надел наушники и, казалось, медитировал, полностью отрешившись от суеты салона.
– И самурай наш в нирване, – хмыкнул Джон. – Ладно. Пойду разомну ноги. Затекли, сил нет. Этот «Боинг» строили для карликов.
Джон попытался встать, но Виктор опередил его.
– Сиди, Джонни. Я сам выйду. Мне тоже надо… освежиться.
Виктор отстегнул ремень безопасности. В ногах у него стоял огромный, туго набитый гермомешок, который он, вопреки правилам, протащил в салон. Виктор подхватил его.
– Ты с мешком в туалет? – удивился Клаус, отрываясь от чертежа.
– Привычка, – бросил Виктор. – Все свое ношу с собой.
Он шагнул в проход, протискиваясь мимо Клауса.
Джон остался сидеть у окна, глядя на удаляющуюся спину друга. В этот момент он почувствовал странную вибрацию. Не звук, а дрожь, прошедшую по корпусу самолета, как будто гигантская струна лопнула где-то в недрах конструкции.