– Ну, так вот! Кинулись они за мной все… – Произнес он целомудренно, – …а я же там каждую дорожку знаю, не первый день живу, поди. Где овражком, где улочкой какой, незаметной, вдоль заборчиков и подвальчиков, оторвался от них! Весь, правда, перемазался, когда в лужу залетел, одежду порвал, колени вот рассадил, – Задрав штанины, он продемонстрировал синяки на кривых и хилых, как полярные березки суставах, выполняющих роль его ног, – но все, все до последней капли сохранил! – При этих словах на его маленьком лице проступило такое родное, знакомое всем нам по пионерскому детству, выражение – «Всегда готов!», что даже у меня из глаза выкатилась непрошеная ностальгическая слеза.
Наступила гулкая священная пауза. Это был момент, когда не нужно было ничего говорить, когда все и всем было понятно без слов. В такие и именно такие минуты рождались новые герои среди простых русских людей, последователи Паши Ангелиной, Александра
Матросова и Стаханова! Кое-кто среди нас, усиленно, быстрыми затяжками курил, нахмурив брови сурово, на волне патриотизма скорее всего решаясь вступить в какую-нибудь партию и, наверное, вступил бы обязательно, чуть позже, будь у нас на судне её первичная организация. У кого-то, особо чувствительного, вдруг зачесалась переносица и он, еле сдерживая скупые мужские рыдания, прятал глаза за пучком промасленной ветоши. Насладившись произведенным эффектом, Петруша уже с гордо поднятой головой продолжил рассказ.
– Вышел я уже далеко от порта. Вижу, стою где-то на станции. Черт его знает, как оттуда добираться назад… Там еще какая-то фабрика есть, то ли порошок стиральный делают, то ли конфеты варят. Пахнет очень вкусно. Может кто-то там был? Нет? Ну ладно. И знаю ведь, что на судне меня ждут, а как дойти обратно, не знаю. И, как назло, нет вокруг никого. Да и по-французски то я не понимаю, но хоть жестами бы показал. В общем попал я как кур во щи! А руки то уже не те, что раньше, руки-то устали! Нашел я какой-то пакет с мусором, благо там мусорные контейнера стояли, мусор вытряхнул и бутылки, значит внутрь, ну, чтобы легче было нести. – Тут, увидев, что лица слушателей опять посуровели, он оправдался. – Не, мужики, вы не подумайте, я же чисто вытряхнул, клянусь там даже грязных салфеток не осталось!
– Дальше говори! – «Подстегнул» его «дракон».
– Да, да, конечно! Пошел я в сторону моря, запах-то слышно издалека. Перешёл через пару мостов. Вы же знаете, там полно каналов. Тут стали люди попадаться. Все больше и больше! Ну, думаю, наверное, к порту приближаюсь. Прошел крепость старую, отреставрированную. Там как раз экскурсия начиналась. И вот пришел я на автодром… – При последних словах энтузиазм его сильно утих, голос повял, и мне показалось, что еще немного, и он уснет. По крайней мере, его личико уже привычно скривилось в предвкушении сладкого процесса, но, что-то тут у него сорвалось. – А там гонки мотоциклистов. Короче… – понурившись, почти шёпотом добавил он, – …я поставил пока пакет на землю, там старички в игру играли… шарик кидали, железный, такой, тяжелый. Я пошел, пока на гонки посмотреть, я же не знал… Ну, в общем, когда я вернулся, они уже ушли…
– Ну и? Они что, бутылки с собой забрали? – Выпалили, не сдержавшись сразу несколько человек.
– Не-е-е, – слабо улыбнулся Петруша, но потом снова померк и совсем еле слышно закончил. – Пакет-то на месте был, и бутылки тоже там… остались, только… Он же черный был, как будто с мусором. Они же не знали…
– Что? Не канючь?
– Они их шариком этим…
Все! Больше ему говорить ничего и не нужно было! Да и не дали бы… Теперь все и так уже узнали, все что хотели, но от этого легче не стало никому, тем более Петру.
По правде говоря, меня эта история совершенно не тронула. Не такой уж я и любитель горючих материалов. Но положению, которое занимаю в обществе, конечно же, обязан соответствовать. Поэтому, дабы поддержать компанию и заработать галочку перед «драконом», я еще минут двадцать ругался и махал руками, стараясь перекричать общий гвалт. Один раз, даже, улучив момент и хорошенько прицелившись, дал Петрухе пинка, он, зараза еще с Италии мне двадцатку, гад, задолжал и забыл уже, наверное. А теперь, хоть душу отвел. Мы бы долго еще так резвились, хотя и устали уже порядком, но раз команды не было, продолжали в том же духе. Но вот раздался голос громовержца.