– Ша! – Все сразу попадали на свои места и стало непривычно тихо. Слышно было даже, как под диваном шуршат тараканы, а «дед» в своем кабинете крутит порнуху. – Какие будут предложения? – И тут опять началось! Предложения о наказании сыпались как из рога Пандоры. И хотя они не отличались разнообразием, «вилка» фантазии экзекуторов, начиналась с невинного – лишения аккредитации в приличном обществе и кончая уж совсем чудовищным – насильным кодированием на всю оставшуюся жизнь. Когда Петр услышал это предложение, он даже упал ненадолго в обморок. Как я его понимаю – такая трагедия для организма.
Всем понравилось предложение моего коллеги – матроса первого класса – Витьки Шестопалова, мы вполне серьезно ухватились за него и даже начали обсуждать детали предстоящей операции, но «дракон» высказал сомнения, пояснив, что тело потом нужно будет куда-то прятать, да и родственники могут хватиться. Мы, со слабой надеждой еще поинтересовались у Петра, а есть ли у него эти самые родные, на что он радостно ответил, что есть и довольно много. Все с большим сожалением оставили надежды на такой вариант развития событий, но иногда, кое-кто нет-нет, да и поглядывал в его сторону с мечтательным выражением лица. Да, такой вариант бы всех устроил, кроме разве меня – двадцатку свою я тогда бы уж точно не получил бы.
– Я так скажу! – Взял слово боцман. – Наказать его необходимо! – Он внимательно посмотрел на каждого, и каждый при этом почувствовал собственную никчемную ничтожность. – Но! – Он сделал выразительную паузу. – Нам сейчас ценен любой! Даже такой… – Некоторое время он прислушивался, не захочет ли кто-нибудь его опровергнуть, но возражений не последовало. Идиоты, конечно, у нас были, но вот дураков, чтобы ему перечить нет и быть не могло.
Далее последовал инструктаж для тех, кто шел сегодня на дело. Сценарий его был довольно незатейлив, но это-то и подкупало! Разделившись на три мобильные группы, дабы не привлекать внимания большим скоплением народа, мы должны были произвести набег на театр военных действий. А точнее кинотеатр. По сведениям наземной разведки, недавно прибывшей из ночного дежурства, там вчера открылась новая, не охваченная нашим вниманием, торговая точка и, что интересно, совершенно не прикрытая кордонами полиции. Жалкий штат секьюрити, естественно нами в расчет не принимался. Там, где прошел «дракон», секьюрити оставались отдыхать. Группа, добывшая эти сведения, на судно вернулась только что, в очень тяжёлом состоянии, к ним сейчас как раз пошли… Ожидались дополнительные подробности от ребят, пока они ещё в сознании.
– Основная тяжесть операции ложится на наши плечи, – «дракон» демонстративно развернул суставы, дабы продемонстрировать место прикладывания вечерней нагрузки, и вкусно, до профессионализма отработанным движением, облизнул пересохшие в волнении губы. – Но необходимо подумать и о будущем. Без должных запасов нам потом не продержаться! Есть добровольцы доставить припасы на судно?! – полуласково вопросил он, пронзая глазами сжавшихся в растерянности людей.
Трусливых и равнодушных в наших рядах не было, уж я-то это хорошо знаю. Просто в тот момент, когда все товарищи пойдут на серьезное дело, после которого возможно даже не все вернуться обратно, когда над каждым из них громадной темной глыбой будет висеть неизвестная опасность, место же новое, необжитое, мало ли…, в это самое время, добираться до судна с припасами на вечер, которые, вполне может статься, вовсе и не понадобятся не вернувшимся из вечерней вылазки, добираться хоть и тайком, скрываясь от вконец распоясавшихся от нашего долгого присутствия в порту Сет патрулей французской полиции, но все же
Надо признать, что меня, довольно тихого и незаметного в жизни, но занимающего на судне место не самое последнее по надежности, но и не первых рядов, всегда несколько стесняли наши частые баталии. Честно готов сказать теперь, после стольких событий, трусоват я, слабоват для героических подвигов. И всегда, когда подворачивалась малейшая возможность сбежать с поля боя, оставляя товарищей один на один с чудовищными в своей красоте, но оттого не менее опасными иностранными зелено-бурыми рептилиями, показать спину зеркальным витринам очередного места встречи, которое ни при каких обстоятельствах нельзя было изменить, я это делал: сбегал, показывал, изменял, правда – тайком! Упаси бог кому-то из товарищей узнать про мое истинное содержание, про мою двойную жизнь, в которой я, вскоре после побега, появлялся в тихом мирном Интерклубе, где, кривя душой, кляня себя последними словами, гонял шары в бильярде или перекидывался анекдотами с подобными себе, но уже иностранными отщепенцами, готовыми душу продать за спокойную незаметную жизнь. Позже, когда подходило время, моя совесть, подгоняемая страхом разоблачения, уже стучалась изнутри с требованием немедленно выпустить её наружу, я тайком прихлёбывал Tiger из бутылки и мчался в сторону возможных путей отхода наших бойцов. Обычно я поспевал вовремя и, присоединившись к разрозненной, сильно поредевшей группе, сумев не вызвать ни капли подозрения, удачно подставлял плечо самому обессилившему из товарищей, хоть частично сглаживая свой внутренний позор.