Не стоит и говорить о том, что остаток вахты пролетел на крыльях счастья совершенно незаметно. Старпома правда немного озадачила моя возбужденность. Он даже в шутку поинтересовался – не пьян ли я, часом. Но, не уловив знакомого запаха, успокоился. Еще он попытался выспросить у меня про Веру. Слух о том, что она мне хорошо известна, вышел далеко за пределы боцманской каюты и быстро распространился по всему пароходу. Моряки же, как известно, те же самые дети, только с большими… этими самыми… Ну, вы понимаете! Правильно – с большими ушами. И если уж где-нибудь, что-нибудь такое услышат, ну точно мальчишки, бегут к соседу, чтобы тому все рассказать, на правах первоисточника. Потому что, кроме как о работе, на судне говорить, собственно, не о чем. Не фильмы, же обсуждать, на сотню раз пересмотренные.
От разговора про Веру, естественно, ушел. Что мог бы рассказать чужому человеку про свои чувства? Навряд ли он что-нибудь понял бы из того моего рассказа.
Уже подходя к своей каюте и дрожащей рукой открывая дверь, я знал по запаху её духов, что она здесь и ждет меня. Но, оказавшись внутри, сначала немного опешил, разглядывая незнакомое место. Собрался было даже выглянуть наружу, проверить номер каюты, но, услышав раздавшийся тихий смешок, понял, в чем тут дело.
Несмотря на то, что меня трудно назвать неряхой, место, где живу, я регулярно убираю, снимаю пыль со своих немногочисленных цветов, пылесошу или пылесосю, как вам угодно. В общем, работаю с пылесосом. Даже иллюминаторы иногда протираю, правда только изнутри. Они у меня не открываются. Несмотря на это, Вера мне сейчас показала действительно мастер-класс в деле облагораживания каюты закоренелого холостяка. Шторки волшебным образом элегантно улеглись в хомутики, на четверть прикрывая иллюминаторы и создавая иллюзию простых окон. В центре носового иллюминатора, отмытый и подстриженный, высился мой бенинский друг, а рядом присоседилась фигурка маленького африканского божка, купленного мною у назойливого менялы в Конго. Небольшой холодильник, доставшийся мне по наследству от прежнего хозяина этой каюты, был сейчас аккуратно застелен красивой салфеткой, её Вера наверняка принесла от себя. Он даже стал немного посолидней от этого. Шконка, теперь аккуратно заправленная была наполовину прикрыта шторой, на которой, очевидно украшения ради, висел большой красный бант. И хотя я не особенно похож на быка, на меня он, вкупе с интимным полумраком, оказал поистине возбуждающее действие. Отдельно нужно было бы упомянуть про умело переставленную мебель, сверкание чистоты в душевой (я со стыдом представил, что все время после своего ухода, Вера употребила на отмывание моей каюты). Но даже не этот порядок поразил меня больше всего. На столе, уставленном различными закусками и даже деликатесами, стояла высокая зажженная свеча и рядом, в ведерке со льдом, покоилась настоящая бутылка шампанского. Вот это был сюрприз, так сюрприз! Все время, пока я ошарашено оглядывал место её славного труда и моего позора, Вера смирненько сидела на диване в халатике, поджав ноги, и с улыбкой наблюдала за мной.
– Ну, как? Что скажешь?
– Ну ты даешь… – Только и смог выговорить, пораженный в самое сердце всеми этими приготовлениями. – Ты знаешь, я еще ни разу не видел ничего подобного. Даже не то, что на судне, на берегу такое не встретишь.
– Ой, ли? – С сомнением проворковала она, но по голосу было понятно, что мое подхалимство ей понравилась.
– В самом деле, радость моя. Ты как вообще смогла все здесь в порядок привести?
– Ну, если тебе действительно понравилось, умывайся и открывай шампанское, нужно нашу встречу обмыть. Я просто чудовищно проголодалась!
Выпитое на голодный желудок вино, быстро ударило в голову. Я принялся уничтожать деликатесы, больше налегая на красную икру, мой любимый продукт.
– Откуда такие редкости? – Спросил, уже с набитым ртом.
– Да это, собственно и не редкость уже – были бы деньги.
– А, ну да… – больше пока я сказать ничего не смог. Нужно было как раз прикончить баночку крабов, раз уж мы её открыли.
– Вкусно?