Ветер, разогнавшись под мощными грозовыми тучами, завывал как стая волков в предвкушение богатой добычи. Дождь хлестал под острым углом, и поливал меня так, что я чувствовал себя принимающим душ под мощным вентилятором. Знал бы раньше, какая вахта выпадет, хоть дождевик из каюты прихватил бы. Теперь придется мокнуть. А там и заболеть недолго. Чертов старпом! Может позвонить ему, присовестить? В конце концов, его же вахта, да и обстановка накаляется.
Так и сделал. Быстро забежал внутрь, трясясь от холодного кондиционерного воздуха, и набрал номер старпома. Послушав несколько долгих гудков, перенабрал опять. Лишь с третьей попытки, мне ответил хриплый голос начальника. Вкратце загрузив его проблемами, быстренько повесил трубку. Пусть теперь побегает! Наверняка ведь был у капитана и под влиянием алкогольных паров просто банально проспал на вахту, паразит. Так, теперь вернемся к нашим баранам. Пришлось опять выходить на крыло. Там продолжалось извержение водопада. На палубе плескалось целое море грязной воды, заливающей рыбинцы и я, захлестнутый очередной волной, теперь был полностью мокрым. Да уж, пневмония мне была обеспечена на все сто процентов.
То и дело грохотали дикие раскаты грома. При каждом разрыве пытался успокоить сердечко напоминанием о безопасности этих звуковых эффектов. Вот молнии, те да – опасны. Но, почему-то, аутопсихотерапия плохо помогала, потому как таких сильных разрядов я еще не слышал! На войне мне, к счастью побывать не пришлось, но, думаю, пушечные залпы немного отставали от этих раскатов по децибелам. Молнии хоть теперь и сверкали пореже, но продолжительность их световых дуг увеличилась, и в эти моменты мне пришлось напрягать все свое зрение, чтобы не пропустить этот проклятый быстроход, выгнавший меня в такую непогоду под дождь.
Бинокль заливался потоками воды, и приходилось полагаться лишь на собственные родные глаза. Ничего. Лишь сплошная стена из серебристых струй. Не видно даже бака, а до него не больше ста метров. Что уж говорить о цели. Прошло каких-то пять, семь минут и, наконец, появился мой начальник. Как я и предполагал, от него несло сивухой, значит соображальщик из него теперь хреновый. Ну, ничего, постоит под дождем, авось мозги прочистит.
Но не тут-то было, старпом, пользуясь неприкосновенностью, расположился у бесполезного сейчас локатора, предоставив мне полное право первым обнаружить потерянную цель. Причем преподнесено это было так, будто именно по моей вине она потерялась. Зарекался за него вахты в будущем стоять! Ладно, разберемся с проблемой, а потом серьезно поговорим!
Что-то долго не показывается искомая цель. Похоже на то, что она благополучно пересекла нам курс. Успокоившись, я уже собрался покидать свой пост наблюдения, предвкушая скорую смену одежды, горячий чай и жаркие объятия теплой и сонной женщины, дожидающейся меня в моей каюте.
Какой-то странный шум вдруг привлек мое внимание. Будто бы наша правая шлюпка сама собой завелась, да и вонь выхлопных газов донеслась до моего носа вполне отчетливо. Что за черт? Пришлось выйти дальше под самый ливень, который с удовольствием набросился на меня, пытаясь если уж не растворить в своём напоре, то хотя бы смыть за борт.
Опасения мои не подтвердились, шлюпка по-прежнему находилась на своем месте, и двигатель ее стоял, да это было уже не важно, потому что звуки доносились не от неё. То, что я увидел затем внизу, ввергло меня в ступор! Справа вдоль борта, на скорости примерно равной нашей, шел большой быстроходный катер, раскрашенный в бело-синие цвета. Он шел на сближение и его выхлоп я почувствовал, потому, как ветер был как раз с его стороны. Что за черт! Откуда?
– Иваныч! – закричал я, вбегая внутрь. – Катер!
– Чего? – Ошалел от новости старпом.
– Катер нас догнал, идет рядом, похоже, собирается швартоваться!
– Серега, ты что заболел, какой ещё катер? Здесь, в это время?
– Да ты выйди сам, да посмотри. Заболел! Нужно мастера поднимать! – Я схватился за трубку телефона.
– Стой! Погоди, дай я сам проверю, что там за глюки тебя посетили. – Не поверил на слово старпом и нехотя поплелся под дождь. «Сходи, посмотри!», злорадно подумал я, предчувствуя его реакцию. Обратно он прибежал гораздо быстрее. Глаза его вылезли из орбит, и дрожащими губами он пролепетал, заикаясь от волнения: