– П-п-пират-т-ты! П-п-поднимай тревогу!
Заработала авральная сигнализация и весь пароход залился диким, выворачивающим душу звоном. Первым среагировал телефон. Никому, естественно не хотелось вылезать из теплой постели и каждый первым делом пытался созвониться с мостиком, узнать, где произошло замыкание или кто же это так неудачно пошутил.
Но ответить мы успели лишь капитану. Дальнейшее произошло как в плохом детективе. На мостик через открытую дверь вдруг ворвались несколько людей в черных дождевых плащах и масках, вооруженные автоматами и пистолетами. Грубо толкая, они молча схватили нас, связали сзади руки толстой бечевкой и молча, ни слова не говоря, стали выводить вниз по трапу.
– Эй! Вы кто? Вы чего? – Осмелился я возмутиться, но ближайший ко мне бандит, ни слова не говоря, взмахнув автоматом, обрушил приклад на мою голову. Сбитый с ног мощным ударом, я попытался было зацепиться за поручни, но связанные руки этого не позволили. Последнее что увидел перед тем, как впечататься головой в пол – это чередование ступенек с подволоком перед глазами и голые коричневые ноги бандита в кожаных шлепанцах, таких, в которых ходит почти вся Азия…
…Я шел по краю высокой горы, очень похожей на Столовую гору в Кейптауне. Было страшно от огромной высоты и ощущения невесомости во всем теле. Казалось, сейчас дунет ветер и унесет меня вниз, туда, где клубились облака, и темнела вода какой-то горной реки. То и дело из-под ног вылетали камни, и со страшным грохотом падали вниз. Наверное, мне следовало отойти от края, не испытывать судьбу, но для этого совсем не было сил. Что-то не отпускало меня, удерживая в таком неустойчивом положении. Но вот, очередной камень сорвался из-под ног и вместе с ним полетел и я. Чувствуя, что скоро упаду и разобьюсь, каждую секунду ждал удара, а тем временем воздух, который я рассекал, как бы проходил сквозь мое тело, не создавая никакой преграды падению. Кажется, мне пора было уже упасть, но вместо этого я вдруг оказался опять наверху и уже оттуда наблюдал многочисленный камнепад, вызванный моим падением. Разогнавшись до страшной скорости, камни дробью стучали по дну ущелья: Тук, тук, тук. Тук, тук, тук, тук, тук. Потом долетала очередная партия и снова: Тук, тук, тук, тук. И еще вдруг заболела голова. Неприятно так заболела, мерзко, будто половина сосудов в ней полопалось. «Сергей, Сергей!» – откуда-то тихо позвали меня. Я посмотрел вокруг. Очертания скал стали расплываться, размываться и в глаза ринулся яркий свет, а уши наполнились стрекотанием от швейной машинки. «Откуда взялась швейная машинка?» – Подумал и не нашел ничего умного, как спросить в пустоту. «Откуда здесь швейная машинка?»
– О! Очнулся, наконец. Слава богу! Это не машинка. Стреляют, сволочи. Владислав Семенович, он очнулся! – Раздался сверху знакомый голос.
– Дайте ему попить. Сергей, ты можешь глаза открыть?
Попробовал. Но лучше бы этого не делал. Кроме боли от яркого света, этот эксперимент принес мне еще и моральные страдания. Я лежал на полу в столовой, все в той же мокрой одежде, но сейчас накрытый скатертью со стола, под головой чувствовалось что-то мягкое. Меня потряхивало от холода, все-таки мало приятного, когда ведро воды испаряется с ваших брюк и рубашки, охлаждая тело. Кроме меня здесь находилась большая часть экипажа. Недалеко за столом сидел капитан, старпом и стармех. Остальные разместились кто где. Многие из них были избиты, в оборванной одежде. Некоторые были вообще в одном белье. Не хватало, наверное, всего лишь несколько человек. Веры здесь тоже не было.
– Где Вера? – Еле шевеля распухшим от боли, видимо прикушенным во время падения, языком пробормотал я.
– Веру Петровну не могли найти, чтобы предупредить. Её не было в каюте. – Ответил капитан, внимательно глядя на меня.
– Она… она была у меня. – Голова моя представляла собой один большой ком боли. Болела ушибленная шея и вообще все тело.
– Да, – понимающе кивнул капитан, – я догадывался, что вы знакомы. Теперь все объясняется. Ну что же, значит, скоро и её найдут. А я, грешным делом подумал, что она сумела спрятаться.