Вздохнув в стиле «сам дурак», я принялся за уборку.
Третий день мы пробирались сквозь бушующий штормами Индийский океан. С момента выхода из последнего порта, ветер стихал лишь однажды, на полчаса и только для того, чтобы, разработав новую стратегию нападения, затем накинуться на нас с новой силой. Качало так, что телевизор в видеозале выпрыгнул из своего гнезда и, невзирая на крепления, грохнулся со своей высоты углом о палубу, мгновенно обретя вид груды запчастей. Теперь как минимум до прихода в порт нам предстояло смотреть лишь один фильм, «Про море» и то лишь на черно-белом экране. Голубого неба мы не видели ни разу. Все это время плотные слои стального цвета туч закрывали его, омрачая и без того нерадостную картину бушевания стихии. Они клубились вокруг нас, будто дьявольское воронье, слетевшееся на пиршество. То и дело нас заливали тропические дожди, и ветер бросал их хлесткие струи на всякого, кто осмелился выйти в то время на палубу, а постоянная изнуряющая качка делала свое грязное дело, изматывая бессонницей экипаж.
Для спящего на судне человека, как известно, существует лишь два вида качки: с бока на бок и с головы на ноги, в зависимости от расположения шконки (т.е. кровати). Предпочтительней в этом случае качка с головы на ноги, поскольку умелое подкладывание подушек под головную часть матраца и соответственно ножную, создает почти идеальные условия для высыпания, так как не позволяет во время неё ползать телу по простыне. В случае же когда шконка расположена вдоль судна, поспать вам удастся вряд ли. Представьте, что вас всю ночь будят, периодически переворачивая с бока на бок. И будят так, что не проснуться невозможно, а затем уже довольно сложно уснуть, по той же причине. Ухо расслабившегося человека, при этом, свободно елозит по подушке и издает монотонный скрип в такт покачиваниям, отвлекая его владельца от молитв прислать ему здоровый сон. Ляжешь на спину, раскинувшись навзничь, если позволяют размеры шконки, спать не даст другой скрип – расшатанных шурупов в переборках, или, к примеру, старого дивана. Устранишь эти неприятности, вдруг проснуться пустые плечики в рундуке и легким метрономатическим постукиванием поведут тебя прямо к той границе, за которой радостно улыбается сумасшествие. Можно добавить еще многое про летающие кресла, падающие настольные лампы и внезапно ожившие батарейки совместно с флаконом дезодоранта, во избежание падения, уложенные в ящики стола и теперь нудно бухающие там. Можно и это все устранить, можно, конечно, изготовить своеобразную люльку, по аналогии с предыдущим примером, подложив под бока что-то мягкое, например, спасательный жилет, но в конце всего, ликвидировав посторонние звуки и уже в полной тишине, случайно взглянув на часы, ты обнаруживаешь, что до вахты осталось два часа, а ты еще и не засыпал. Нелепая штука – качка…
За все время непогоды, Веру я видел лишь однажды, когда она выходила на шкафут, подышать свежим воздухом. Темные круги под глазами, бледное лицо выдавали её состояние. Она, как и все мучалась от дрянной погоды, не высыпаясь, но не подавала виду и приветливо улыбнулась мне, в ответ на мое «Здравствуйте!».
Случайная встреча с ней, своей неожиданностью буквально окрылила меня, расцветив радугой серое существование на скучном судне. Погода уже не казалась мне такой хмурой, как раньше и волны уже не были такими большими. Так себе, рябь в ложке. После этой встречи, в порыве щенячьего восторга, я готов был даже проиграть своему заклятому сопернику – второму механику, долгоиграющую партию в шахматы, хотя имел на две фигуры больше. Что там какая-то партия, когда я был просто счастлив! Весь день, после этой встречи, ходил будто после получки, улыбаясь как дебил и с энтузиазмом выполняя ту работу, которая у нормальных людей вызывала только отвращение. Что это со мной случилось? Влюбился, что ли? Да ещё в замужнюю женщину. И это в мои то года! Пороть меня некому, как говорил мой покойный дедушка! Царство ему небесное…
К вечеру четвертого дня ветер немного стих, будто устав, и природа явила нашим глазам великолепное голубое небо, просвечивающее сквозь разрывы в облаках и предзакатное солнце, освещающее сбоку еще клубящиеся черным, но уже не такие страшные тучи. Солнечные лучи, проникая на грешную воду, мягкими касаниями пытались сгладить еще бушующее море, успокоить пенящиеся волны и дать нам крохотную надежду, что с непогодой скоро будет покончено.