Скоро баржа встала у причала, отвесная стена которого была затянута толстыми чёрными брёвнами с вывешенными вдоль всего пирса на стальных цепях большими автомобильными покрышками. Началась невообразимая суета – все стремились скорее оказаться на земле. На берегу толпились встречающие. Они кричали, узнавая прибывших родных и близких людей, махали руками, обозначая своё присутствие, смеялись и радовались, когда прибывшие замечали их. Впрочем, дело двигалось достаточно быстро: с берега бросили широкий настил из досок, и пассажиры хлынули по нему, не ожидая приглашения.
Подхваченный потоком, Тим, нагруженный своим портфелем и сеткой, скоро оказался в конце трапа и вдруг ощутил полёт. Оглядевшись, он увидел, что находится в руках мужчины в незнакомой шубе и шапке, в котором не сразу признал отца. Конечно, разве у кого-то другого могли быть такие сильные руки!
Отец поднял Тима, засмеялся, глядя на него снизу вверх, потом притянул к себе, уколол шершавой щекой и подбородком, поцеловал и поставил на землю. Вспомнились уже подзабытые ощущения, запахи, и Тим засиял широко открытыми глазами и улыбкой, при которой обнаружилась забавная ямочка на правой щеке.
Теперь Тим наблюдал, как по трапу пробивается мама, как она пытается помахать отцу рукой. Но это ей не удавалось, руки мамы были заняты поклажей. Но вот они встретились, обнялись и разом заговорили. Тим хотел подойти к родителям, но его качнуло, и он чуть было не упал, почувствовав незнакомую слабость и неуверенность ног. Земля как будто покачивалась. Между тем мама и отец уже шли от причала, и мама, смеясь, держалась за отца, – и у неё под ногами качалась земля.
2. В ПОСЁЛКЕ
Тёмно-зелёный, обшарпанный, с оцарапанными боками, автомобиль УАЗ – как окрестил его, смеясь, отец – мой «бобик», покрытый выцветшим брезентом, был быстро наполнен чемоданами и свёртками. И теперь, елозя по скользкой заснеженной дороге, преодолевал глубокий и перекрученный многими колёсами снег, вёз измученных нескончаемой дорогой пассажиров дальше.
Две недели пути, похоже, подходили к концу, но это почему-то не радовало Тима. Всё, что было вокруг, настолько разнилось с усвоенным им ранее мироощущением, что новизна обстановки, стремительная смена её, утомила и расстраивала мальчишку. Сказывалась и усталость. Первые дни пути Тим жадно ловил и впитывал всё увиденное, но теперь он устал и хотел одного – оказаться дома, в обстановке и привычной, и свободной. Однако не предвиделось ни первого, ни второго. Впереди было опять что-то новое, которое, несмотря ни на что, предстояло узнать и принять.
Между тем машина катила по, казалось, бесконечной улице, тараня снежные валы колёсами в сторону укрытого плотными облаками пространства. Вдоль дороги стояли облепленные снегом одноэтажные дома и строения посёлка. Всё было в основном построено из брёвен, досок и совершенно завалено снегом.
– Вторая неделя, как снег валит, – говорил между тем отец, близоруко щурясь и кивая на заснеженные дома и дорогу.
В голосе отца прозвучали извинительные нотки. При этом он отчаянно и резво крутил рулевое колесо, лавируя по дороге своим авто и следуя набитой машинами колее.
– Мы в курсе вашей погоды – неделю просидели в аэропорту. Там, в Петропавловске, погода стояла хорошая, а у вас передавали по радио – всё снег да снег валит. Потом решились, сдали билеты на самолёт, купили другие на теплоход, – едва успела: прогноз дали такой, что все из аэропорта кинулись в порт морской. Ну и помучились мы с этой дорогой, а теплоход – это отдельная глава наших странствий. Больше – ни в жизнь, не поплыву, – причитала мама, но при этом счастливо улыбалась, поглядывая то на отца, то на Тимофея, зажатого на заднем сиденье сумками и тюками, которые за дорогу стали насколько знакомыми, настолько и надоедливо-несносными.
Наконец машина миновала последние дома посёлка и пошла по безлюдному снежному полю, за которым едва угадывалась взлохмаченная снежными комьями лента дороги. Это несколько удивило Тима.
– Значит, жить будем не в этом посёлке, а где-то дальше, – понял он. От чего-то на душе стало веселей. Появилась надежда, что в другом посёлке будет явно лучше.