Справа от дороги появился неожиданно и теперь тянулся уходящий за горизонт – насколько хватало глаз, усыпанный снегом, льдинами и бесконечными лоснящимися лентами морской капусты, берег океана. Вспухающие валы тяжёлой воды без устали кидались на пологий песчаный пляж, чернеющий узкой кромкой между белым снежным пространством поля и волнами, на которых гребешками и фонтанчиками вскипали гроздья пены. Волны строптиво выгибались, а затем покорно прогибались, словно под тяжестью своих тяжёлых и, казалось, вязких вод и несли уже знакомый Тиму резкий аптечный запах и редкие льдины. Узкая кромка берега, убегающая вдаль до призрачного мыса, океан и снежное пространство были одинаково безнадёжно пустынны. Глядя на океан, взбухающие валы, возникало ощущение некоего назревающего грандиозного события.
– Океан, – выдохнул, кивнув в сторону берега, отец, – от него много беспокойства. Вот нынче летом была тревога о возможном цунами. Прогноз был по землетрясению на шельфе близ побережья, и весь прибрежный посёлок, где располагается порт, эвакуировали к нам в село, подальше от берега. Суета была невообразимая! Все автомашины у нас изъяли по приказу для перевозки жителей Усть-Камчатска, а народ селили временно по всем свободным помещениям в нашем посёлке.
– Значит, у нас в посёлке безопасно? – задала насторожённо вопрос мама.
– Не пугайся, – всё обошлось, тревога не подтвердилась. А до посёлка если волна и дойдёт, то уже слабенькая, – уклончиво ответил отец с улыбкой.
Слева от дороги проступили дальние очертания кромки леса и кустов, которые тут и там редко росли по всему снежному полю. Между тем машина действительно оказалась в лесу, чахлом и низкорослом. Дорога резко повернула влево, и океан исчез из вида, отвалившись в сторону величавым Континентом. Огромные снежные и океанские пространства вокруг, безлюдье, рождали ощущение полёта через космические просторы. Но вот просторы закончились, и машина въехала в лес. Деревья в лесу стояли заброшенными, словно от горя согнувшиеся, придавленные толстыми пластами снега. Самые тонкие из них, невообразимо сгорбившись, уткнулись вершинами в сугробы.
Лес словно почтительно кланялся, приветствуя вновь прибывших в этот дальний край новых жителей далёких мест.
Изрядно покуролесив по лесной дороге, машина вкатилась в посёлок. Посёлок – в основном длинная улица вдоль дороги, встретил путников тусклыми огнями окон одноэтажных домов. Вечерело, и накрытый облаками край и посёлок в нём, придавленный плотным полотном облачности, погрузился в сумерки ещё до захода солнца, которого, впрочем, видно не было вовсе.
Дома были завалены снегом до самых окон. Снег обильно лежал на крышах, свисал со скатов толстыми округлыми языками, а местами уже сползал с некоторых уклонов крыш и, упираясь в сугробы, застывшей волной стоявшие у стен с подветренной стороны дома, образовывал новую оболочку-укрытие для ветхих, потрёпанных ветрами домов. Из труб валил дым, низко стелившийся над крышами, а, устремившись вдоль улицы, увязал и плутал меж телеграфных столбов и низко висящих гирлянд – проводов, плотно облепленных смёрзшимся снегом.
Казалось, посёлок был безлюден и погружён в снежный мир. Безмолвие окружающего людское поселение пространства, – синеющие вокруг в глубине сопки и горы в лесной поросли, заштрихованные сумраком непогоды и приближающейся ночи, ничем и никем не нарушалось.
Машина, наконец, сделала поворот и подъехала к длинному деревянному дому с обратной его стороны и остановилась напротив второго входа.
– Вот здесь я живу, – сказал отец и, словно извиняясь, добавил, – пока временно, потом жильё получше дадут, – обещали к весне.
Поднялись по неказистому деревянному крыльцу и оказались в тёмном подъезде, из которого попали в квартирку. В доме была печь, нескладная и казённая мебель. Квартира казалась совершенно неуютной и малообжитой. Чувствовалось, что хозяин в ней бывает крайне мало. Оглядев жилище, Тим подошёл к окну: за стеклом ещё более потемнело и вновь шёл густой снег. Снежинки огромные, как ватные на новогодней ёлке, мягко парили за окном и, соединившись с сугробом, переставали жить своей самостоятельной жизнью.