Скинув с плеча винтовку, я поднялся по ступеням на каменное крыльцо. По бокам от входа стояли стражи – изумительные мраморные статуи медведей. Работа была такой тонкой, что звери, казалось, сейчас сойдут с постаментов и отправятся прямиком в лес.
Массивную двухстворчатую парадную дверь украшала красивая резьба с русскими народными орнаментами. Я нажал на ручку. Та подалась, и между створками появилась узкая щель.
Открыто.
Кто бы здесь ни жил последним, он не счёл нужным закрыть дом перед уходом. Впрочем, вполне возможно, никто никуда и не уходил. Последний житель усадьбы мог умереть в доме, не успев или забыв запереть дверь.
В холле меня встретила гулкая тишина. Некогда красивый паркет скрывался ныне под толстым слоем пыли. Я не спешил идти вперёд и оглядел пол, насколько мне позволил вечерний свет. Никаких следов я на нём не заметил. Похоже, здесь давно никто не ходил. Ни человек, ни зверь.
Это обстоятельство немного успокоило. Я повесил винтовку на плечо и начал осматриваться. В дальнем конце холла виднелась большая лестница, которая раздваивалась, уводя на второй этаж по правому и левому пролётам. Её также покрывал слой пыли, штукатурки, осыпавшейся с потолка, и какого-то мелкого мусора.
Немного поразмыслив, я повернулся к парадной двери и задвинул тяжёлый кованый засов. Неизвестно, есть ли в доме другие входы (наверняка есть) и закрыты ли они, но времени на полноценную разведку уже не было. Опускались сумерки, и внутри дома стремительно темнело. Оставалось надеяться, что все двери закрыты, и никакие незваные гости в ближайшую ночь здесь не объявятся.
Я решил подняться, чтобы при свете уходящего дня осмотреть окрестности из окон. Деревянная лестница с массивными резными перилами ещё хранила память о былой роскоши и искусных руках краснодеревщика.
Первый шаг отозвался негромким, но отчётливо прозвучавшим в тишине поскрипыванием.
Замечательно!
Если обосноваться на ночь наверху, а ночью пожалуют незваные гости, их будет слышно, и врасплох меня не застанут.
Медленно я поднялся по лестнице, прислушиваясь, не потревожит ли кого звук шагов. Но только эхо отзывалось на мою осторожную поступь, гуляя среди давно осиротевших стен.
Лестница привела в просторную гостиную. Так же, как и от холла внизу, от неё двумя рукавами разбегались коридоры левого и правого крыльев. Когда-то здесь собирались вечерами люди. Посреди комнаты стояли стол и диван, обшитый кожей. За диваном у стены виднелся стеллаж, на котором в неясных тенях угадывались запылённые бутылки.
На столе тоже стояли бутылки, открытые и пустые. Тот факт, что не убрали со стола, говорил о том, что дом покинули внезапно. Или хозяева не заботились об уборке в свои последние дни.
Я подошёл к одному из широких окон. Из него открывался вид на сопки и дорогу, которая змеёй уползала к лесу через неухоженный и годами некошеный луг. Не увидев ничего, заслуживающего внимания, я вернулся к дивану, смахнул с него пыль и присел.
На удивление, диван был исправен, пружины нигде не выпирали, а кожа нигде не потрескалась. Похоже, эту вещь делали на века. Но, зная личность бывшего хозяина, трудно представить, что он экономил на мебели.
В пыли, покрывавшей пол гостиной, я также не заметил никаких следов. Можно не беспокоиться о том, что в соседних комнатах подстерегает какая-то опасность, подобное стечение обстоятельств казалось крайне маловероятным. К тому же звуки моего присутствия уже давно спугнули бы диких зверей, и они чем-нибудь да выдали себя.
Определённо, гостиная подходила для временного лагеря, и я решил, что посплю ночь на диване, а утром осмотрюсь как следует и намечу план действий.
Прежде чем приступить к расследованию, стоило убедиться, что здесь безопасно, насколько может быть безопасной для одинокого странника заброшенная усадьба посреди дикой глуши.
Это место уже много лет оставлено людьми и пользуется дурной славой. Мне даже тех, кто знал сюда дорогу, удалось отыскать с трудом.
Называлось оно Ирий. Так в древности язычники на Руси именовали рай. Когда-то Ирий был процветающей загородной усадьбой, где проживал известный промышленник Михаил Николаевич Стужин. Он построил эту резиденцию для больной дочери. Как-то раз случайно выяснилось, что вода местного озера помогает ей поправляться, и отец обустроил роскошное жилище прямо в сердце тайги.