– Умею! – Веттели наконец удалось вклиниться в ее монолог. – Я очень люблю поэзию и, смею надеяться, неплохо в ней разбираюсь. Просто образ драконов в данном контексте кажется мне слишком нетривиальным и нетрадиционным. Он плохо увязывается с моими личными представлениями об этих существах как об огромных и опасных тварях, самостоятельных боевых единицах, обладающих сокрушительной огневой мощью и используемых для подавления сопротивления противника при осаде крепостных укреплений.
– Ах! – Фея умиленно всплеснула ладошками. – Ах, как красиво сказано! Ты еще умнее, чем я думала. Ладно, открою тебе секрет. Не было там никаких драконов. Это я лично вчера влетела в его комнату и стала стремительно кружиться вокруг лампы… Только не спрашивай зачем. Просто иногда у меня случаются странные фантазии… Да, ловила моль! Мог бы сделать вид, что не догадываешься. С ума сошел? Я лучше умру, чем съем такую гадость! У моли на крыльях есть золотистая пудра, она мне была нужна… Все-то тебе расскажи! Для красоты, вот зачем. Я не думала, что ваш поэт сможет меня увидеть, но у него в родне были сиды, если судить по золотым волосам. Ах, какие у него волосы – мечта! Никакой моли не нужно… о чем бишь я? Ты меня постоянно сбиваешь своими мыслями. Думай потише, что ли… Так вот, он меня заметил, сначала испугался страшно, даже мухобойку схватил. Но потом разобрался, что к чему, и взялся за перо. Если честно, я ждала, что стихотворение будет посвящено феям. Увы. Должно быть, драконы кажутся ему романтичнее, подозреваю, что он путает их с мотыльками. Ты ему при случае растолкуй, в чем разница. Как там? «Сокрушительная огневая мощь, подавление обороны противника»?
– Именно, – кивнул Веттели.
– Ай! – Так и упала на классный журнал фея Гвиневра. – С ума сошел – думать такие страсти при посторонних? Погубить меня решил? У меня, между прочим, тонкая и чувствительная натура, она не может выносить ваших человеческих жестокостей. Так и рассудка недолго лишиться!
– Прости, пожалуйста, я не нарочно! Это твой стих навеял старые воспоминания.
– Вот уж не знала, что ты так болезненно реагируешь на высокую поэзию! Тьфу! Сбил меня, теперь не могу вспомнить, зачем к тебе пришла. Ладно, на днях еще загляну, или сам приходи к сове. Но только без мучительных и жутких воспоминаний – не люблю!
С этими словами она исчезла, оставив на странице классного журнала отпечатки маленьких, босых, мокрых и не очень чистых ног. И правда, зачем приходила? Загадка!
Ближе к вечеру Веттели неожиданно для себя вдруг понял, что язвительное замечание феи «Ты вчера не сложил стих, а он – сложил» его здорово задело. Чем он хуже Огастеса Гаффина, в конце концов? Ну разве что волосами. Кудрей у него нет, что правда, то правда. А способности к стихосложению до войны были. И может быть, еще не совсем утрачены, надо попробовать.
В итоге, вместо того чтобы проверить наконец письменные работы пятого курса, еще со вторника немым укором валяющиеся на столе, он взялся сочинять стих и потратил на него весь вечер. Правда, большая часть времени ушла на то, чтобы подобрать сюжет понелепее – очень уж хотелось переплюнуть Огастеса с его драконами. Зато потом дело пошло легко, и вскоре после ужина он уже переписывал свое творение начисто, а на следующий день сразу после уроков отправился к сове.