— Знаешь, она так боится меня. Её мучают кошмары. Она просыпается с диким рёвом. Одно моё присутствие — и вся комната наполняется её страхом. Животным страхом. Но при этом, — усмехаюсь, вспомнив её глаза, полные ужаса при виде меня, — она ещё умудряется появляться передо мной как маленькая львица и угрожать мне. Она сильная. Очень сильная, раз смогла встать на ноги и даже родить от такого животного, как я. Смогла полюбить моего ребёнка и не стала отказываться от неё.
— Женщины сильнее нас, что ни говори, друг, — усмехается он в ответ. — Творят глупости, конечно, но чертовски сильны. Они как-то умудряются от таких козлов, как мы, рожать и дарить свою любовь. А мы вырастаем и творим с ними… Мы часто своей горячей головой причиняем им боль.
— Милана, смотрю, хорошо справляется с тобой, — хмыкаю, шмыгнув носом.
— Вредная баба, но чертовски хороша. И слишком добрая, — вздыхает он. — Прощает всех.
— И тебя? — изгибаю бровь.
— Не знаю, но общается со мной нормально. Ненависти или неприязни я больше не вижу в её взгляде. Но на моё предложение пожениться меня отшили. Зато с сыном всё наладилось. Даже папой назвал сегодня.
— Везёт. Прямо-таки завидую, — выдыхаю, чувствуя укол зависти. — Неприязнь, ненависть можно обернуть в любовь. А вот страх… как с ним быть? Она же смотрит на меня как на чудовище. Плачет постоянно из-за меня.
— Не знаю, друг. У каждого свой путь, и только они сами решают, как и что лучше. Но знай — я готов всегда выслушать.
— Знаю, — тихо отвечаю, уставившись перед собой.
Какое-то время сидим в тишине. Каждый думает о своих ошибках. И самая большая ошибка в нашей жизни — это то, что мы совершили чудовищные поступки. Что я, что Джамал — оба наступили на одни и те же грабли.
— Уезжай, друг, — вдруг говорит Джамал. — Пока они не узнали, что ты вернулся в город, уезжай. Теперь, когда у тебя есть дочь, ты обязан думать о себе. Ради неё. Поверь, она подарит тебе новую жизнь. Вот увидишь.
— Я так и не отомстил за мою Айку, — шепчу, проводя пальцем по лицу на фото.
— Забудь. Над нами есть Тот, Кто сделает это за тебя. Поверь, месть ни к чему хорошему не приведёт. Лучше думай о том, как добиться расположения дочери и её матери. Это будет трудно, Марат.
— Айнура ненавидит меня. Она не желает, чтобы я хоть что-то вспоминал о прошлом. Сейчас, когда я узнал правду… я и сам себя ненавижу.
— Значит, на то была воля Аллаха, — поджимает губы друг.
— Милана на тебя хорошо влияет, — усмехаюсь, поднимаясь на ноги. — Она из тебя человека делает.
— Я идиот, но согласен оставаться этим идиотом. Кажется, я встрял, друг, — вздыхает, покачивая головой.
— Поздравляю, — хлопаю его по плечу. — Ладно, поеду назад. Надо ещё подарок для моей дочери купить. Дочка… Никак не могу поверить, что у меня есть дочь!
— Понимаю тебя, друг. Я так же был ошеломлён, узнав, что у меня есть девятилетний сын. Ладно, пошли.
В последний раз оглядев комнату, возвращаю фотографию на место и покидаю её, а потом и дом. Назад еду, обдумывая, как и что говорить Айнуре. Что бы ни было, мой поступок не имеет оправданий. Даже валяясь у её ног, я не смогу получить прощение. За такое надо убивать, а не прощать. Мне бы стоило извиниться и исчезнуть из её жизни, но… не могу. Моя Айка вернулась в облике моей дочери. Я не могу оставить её и уйти. Нужно просто поговорить с Айнурой и найти компромисс.
И потом… она является моей женой…
Айнура
Сжимая руки в кулаки, я вхожу в дом. Дочь уже вовсю хвастается покупками дедушке и бабушке. Вся моя семья с улыбками смотрит на неё. А я не могу разделить их радость. Не после того, как в нашей жизни появился Марат.
Он ворвался в мою налаженную жизнь и перевернул её с ног на голову. Я думала, что прошла ад, что кошмары остались в прошлом. А когда они вернулись, я не понимала причину. Оказалось, это было предупреждение — он возвращается в мою жизнь.
Все эти дни он не сводит с меня глаз, требует ответов. Что говорить человеку, который даже не помнит ту, чью жизнь он разрушил?
Как он сказал? «Я причинил тебе боль?» Боль? Это слово не может передать и половины того, через что мне пришлось пройти. В нём всего четыре буквы, но за ними скрываются четыре круга ада.