– Лёх, а ты откуда вообще?
– С Косой Горы. Район такой, на окраине.
– Знаю. А родители?
– Мать – на заводе. Отец… – он затягивается глубже. – Отец свалил, когда мне пять было. Не знаю, где он.
– Понятно. Извини.
– Да чего извиняться. Жизнь такая.
Жизнь такая. Каждый пришёл сюда со своей историей. Каждый хочет что-то изменить.
Прошло полтора месяца – экзамены.
Виктор Семёнович объявил в понедельник:
– В пятницу – финальный тест. Кто сдаёт – получает допуск к работе. Кто не сдаёт – до свидания.
Три дня мы не спали нормально. Зубрили правила, тренировали руки, гоняли друг друга по вопросам. Я просыпался в пять утра и тасовал карты до завтрака. Ложился в полночь – и тасовал перед сном.
Мать уже не спрашивала. Просто вздыхала и подкладывала мне бутерброды.
Пятница. Экзамен.
Нас по одному вызывали в зал. Там – комиссия: Виктор Семёнович, Стас, Людмила Сергеевна и ещё какой-то мужик в дорогом костюме. Хозяин, наверное. Или один из хозяев.
Моя очередь.
Захожу. Сердце колотится, но я спокоен. Как перед спаррингом: страх есть, но он под контролем.
– Ларионов Андрей, – читает Виктор Семёнович. – Начнём с карт.
Сажусь за стол. Колода передо мной.
– Тасовка, три вида. Потом раздача на шесть боксов на скорость и правильность.
Берусь за карты. Пальцы помнят. Тасую – обычная, раффл, фаро. Раздаю – быстро, точно, карты ложатся как надо.
Виктор Семёнович кивает.
– Блэк-джек. Ситуация: у игрока туз и шестёрка. Он просит карту. Ты даёшь восьмёрку. Его действия?
– У него мягкие семнадцать или семь, – отвечаю. – После восьмёрки – либо двадцать три, перебор, если считать туз за одиннадцать. Либо пятнадцать, если туз за единицу.
– И что он делает?
– Скорее всего, ещё берёт. Пятнадцать – мало.
– Правильно. Рулетка.
Встаю, перехожу к столу с рулеткой. Барабан ждёт.
– Запуск. Три раза подряд.
Раскручиваю. Шарик – по часовой. Стрекочет, падает.
– Тридцать два, красное, чётное.