– Угу. У меня на блэк-джеке мужик двадцать штук выиграл. Двадцать тысяч, представляешь? Забрал фишки и ушёл, даже спасибо не сказал.
– А чаевые?
– Сотню кинул. Сотню – с двадцати тысяч!
Мы посмеялись. Нервно, но посмеялись.
Виктор Семёнович заглянул в служебку:
– Все живы? Молодцы. Первая смена – самая тяжёлая. Дальше привыкнете. Ларионов, задержись.
Я остался. Сердце ёкнуло – что-то не так?
Виктор Семёнович закрыл дверь, сел напротив.
– Михалыч доволен. Говорит, ты внимательный, не суетишься. Это хорошо.
– Спасибо.
– Но я не об этом. – Он помолчал. – Ты куришь?
– Нет.
– И не начинай. Здесь все курят – и гости, и персонал. Затянет. А лёгкие у тебя одни.
Я кивнул. Подумал про детство – про бесконечные простуды, ангины, бронхиты. Как лежал неделями в кровати, смотрел в потолок. Телевизор в зале стоял, а я в детской – не дойти, не посмотреть даже. Только книжки и спасали. Бабушка приносила из стенки в зале стопками, я глотал одну за другой.
Болезненный был пацан. Потому и в спорт пошёл – чтобы окрепнуть.
– Ладно, – Виктор Семёнович встал. – Иди отдыхай. Завтра – вторая смена.
Домой добрался к восьми. Мать уже не спала – ждала.
– Андрюша, ну как?
– Нормально, мам. Устал только.
– Есть будешь?
– Буду.
Она захлопотала на кухне. Я сел за стол, положил голову на руки. В ушах до сих пор стрекотал шарик рулетки.
– Мам, – позвал.
– Что, сынок?
– Я сегодня видел, как человек пять тысяч проиграл. За один вечер.
Она обернулась. В глазах – тревога.
– Андрюш, ты сам-то… не играешь там?
– Нет, мам. Нам нельзя. Я работаю, не играю.
– Смотри. Деньги – они… они портят людей.
Я промолчал. Что тут скажешь?