– У тебя не «депрессия». У тебя… ветер с ума сошел.
– Ветер? – переспросил Александр.
– Да. Болезнь Ветра. Сог Лунг (Sog rLung*). – Он выговорил тибетское слово мягко, чуть растягивая согласные. – Твое тело как дом, полный сквозняков. Все двери настежь, окна не закрываются, крыша дрожит. И внутри живет маленький хозяин – твой ум. Он боится сквозняка и кричит: «Это депрессия!»
Тензин засмеялся – не издеваясь, а как человек, которому известна развязка давно начавшейся комедии.
– Западный ум, – продолжил он, – очень горячий. Он всегда бежит вперед. Он хочет успеть объяснить всё, дать названия, прикрутить ярлыки. Он как человек с фонариком, который бежит по дому и кричит: «Тут темно! Это, наверное, поломка света!» – и забывает, что есть окна, и утро.
Он снова коснулся пульса:
– В твоем пульсе много Ветра. В голове – особенно. Холодного, беспокойного. Он не дает тебе спать, не дает переваривать пищу, не дает стоять на одном месте. Он выдувает из тебя радость, как ветер выдувает тепло из щелей старого дома.
Александр поморщился:
– Но депрессия – это не ветер. Это… расстройства нейромедиаторного обмена, дефицит серотонина, дофамина…
– Хорошо, – охотно согласился Тензин. – Пусть будет так. В твоем языке это «нейромедиаторы». В моем – Ветер. Но скажи, – он наклонился вперед, – кто страдает больше: серотонин или ты?
Александр замолчал.
– Вот именно, – мягко сказал монах. – Ты пришел сюда не потому, что у тебя поломался серотонин. Ты пришел, потому что ты устал быть тем, кем ты был. Потому что тот, кто смотрит через твои глаза, больше не хочет так жить. Твоему серотонину всё равно.
Психоанализ и карма
– Ты говорил, – продолжил Тензин, – что ты клинический психолог. Значит, ты много копал.
– Да, – кивнул Александр. – Психоанализ, психодинамические подходы, работа с травмой… Я проходил личную терапию. Долго.
– И где ты копал? – не отставал монах. – В прошлом?
– Да, в основном. Детство, отношения с родителями, вытесненные конфликты.
– И что ты нашел?
Александр вздохнул.
– Логичные объяснения. Много связей. Много понимания. Но…
– Но легче не стало, – закончила за него фразу Тензин.
Александр кивнул.
– Очень хорошо, – удовлетворенно заключил монах. – Значит, ты честный человек. Многие говорят: «Мне стало легче», потому что боятся признать, что столько лет копали в землю и не нашли воду.
Он на мгновение умолк, будто прислушиваясь к чему-то внутри.
– Психоанализ, – задумчиво произнёс Тензин, – похож на человека, который видит в поле большое дерево и говорит: «Скоро оно упадет. Нужно узнать, почему оно выросло таким». И он начинает копать вокруг корней, искать камни, старые кости, заржавевший металл. Всё это, конечно, интересно. Можно даже написать книгу: «Почему дерево стало кривым».
Александр невольно усмехнулся.
– А буддизм? – спросил он.
– Буддизм смотрит на это дерево и говорит: «Интересная форма. Но главное – тень, которую оно дает прямо сейчас, и плоды, которые оно приносит. Если плоды горькие – не так важно, почему именно оно согнулось. Важно – что ты будешь делать с этими плодами теперь».
Он сделал небольшой жест рукой, будто отбрасывая в сторону невидимую пыль.
– Вы называете это «прошлое». Мы называем это карма. Не наказание, – он поднял палец, – а просто привычка. Поток причин и следствий, который ты сам запустил когда-то, а теперь вкусишь его результаты. Психоанализ говорит: «Давай разложим по полочкам всё, что было». Карма говорит: «Смотри, что ты делаешь сейчас, потому что именно сейчас ты снова плетешь ниточку своей судьбы».