Я подошёл к углу, где была аккуратно сложена наша гордость – гора первоклассного угля, который мы с таким трудом выжгли в нашей экспериментальной яме. На вид его было много. Но вид обманчив. Мне нужны были точные цифры.
На долю секунды активировал Дар, направив его на чёрную гору.
[Анализ объекта: Уголь древесный.
Состав: Углерод > 95%.
Структура: Плотная, микропористая.
Энергетический потенциал: высокий.]
Взгляд видел не просто чёрные куски. Видел плотную, звенящую решётку чистого углерода, свободную от смол и лишней золы. Калорийность этого топлива была максимальной. Но и количество – конечным. Мозг инженера мгновенно произвёл расчёт, переведя объём в потенциальные часы работы большого горна.
Результат был отрезвляющим.
Вся эта гора, казавшаяся нам целым состоянием, весь наш стратегический запас огня, едва хватит на одну-единственную, полную технологическую цепочку по созданию меча для Агнии. На выплавку крицы, на её перековку в дамаск, на вытягивание клинка и финальную термообработку. Едва-едва. Впритык.
А на постройку и запуск нового горна, на выполнение мелких, но жизненно важных заказов, которые приносили нам еду, на элементарное поддержание огня – на всё это не оставалось ничего. Ноль.
Осознание проблемы было похоже на удар молотом. Я был так увлечён решением тактических задач – созданием лемеха, починкой топора, – что полностью упустил из виду стратегическую картину. Уголь. Он был тем самым «бутылочным горлышком», которое грозило задушить всё моё предприятие в самом его зародыше.
Я не мог рисковать заказом Агнии. Это был не просто контракт. Это был мой билет в другой мир, мир уважения и больших возможностей. Но и отказываться от мелких заказов было нельзя – это означало голод и потерю с трудом завоёванной лояльности деревни.
Выхода не было. Точнее, он был. Один. Рискованный. Безумный. Единственно верный.
Нужно было решить проблему с топливом. Раз и навсегда. Не латать дыры, а полностью перестроить систему снабжения.
Подошёл к Тихону, который как раз пытался приладить новую ручку к старому ведру. Его лицо было спокойно и почти счастливо. Он видел, как кузница оживает, как к нам идут люди, как на столе появляется еда. Он не видел той пропасти, на краю которой мы стояли.
Я высыпал в его мозолистую, покрытую шрамами ладонь несколько медных монет, полученных от крестьян.
– Это на соль, на крупу, – сказал я ровным голосом. – На ближайшие дни нам хватит.
Затем я развязал тяжёлый кожаный мешочек, висевший у меня на поясе. Задаток Агнии. Тяжёлые, холодные серебряные монеты тускло блеснули в полумраке кузницы. Я снова завязал мешок и решительно закрепил его на своём поясе.
– Господин, что вы?.. – начал было Тихон, но я его прервал.
– Мы не можем ждать, Тихон. Без угля всё это, – я обвёл рукой чертежи на стенах, – просто рисунки на камне. Нам нужен весь уголь, какой только можно достать. И я знаю, где его взять.
Тихон вопросительно посмотрел на меня.
– Я пойду с тобой, – сказал я, предвосхищая его следующий вопрос. – Это слишком важный разговор. Углежог Феофан должен видеть, что я готов платить. Что я настроен серьёзно.
Сегодня мы либо обеспечим нашу кузницу огнём на всю зиму, – я решительно направился к выходу, – либо наш враг окончательно перекроет нам воздух. Пора поговорить с углежогами.
Раннее утро встретило нас холодом и промозглым туманом, цеплявшимся за одежду мокрыми, ледяными пальцами. На поясе тяжело и обнадёживающе висел увесистый кожаный мешочек с серебром – задатком от Агнии. Он был моим главным аргументом, моим ключом, который, как я верил, откроет любую дверь, идущий заключать свою первую крупную сделку по обеспечению сырьём.
Мы шли по лесной тропе, которая становилась всё уже и запущеннее, уводя нас вглубь дикого, нетронутого леса. Тихон, ковылявший рядом, то и дело с тревогой оглядывался, его лицо было мрачнее грозовой тучи.
– Углежоги – народ дикий и пугливый, господин, – проскрипел он, когда мы сделали небольшой привал у ручья. – Живут особняком, чужаков не жалуют. А люди Медведева… они ведь хитрые, как лисы. Могли и до них добраться, напугать, пригрозить …