Агния, которая до этого молча и яростно чистила свой охотничий нож, резко подняла голову. Её лицо было мрачным.
– Так что теперь? Мы будем сидеть здесь и ждать, пока этот Змей решит нашу судьбу? Пока он не придумает для нас новую, невыполнимую задачу? – её голос был полон сдерживаемого гнева. – Я не для того выходила на арену, чтобы стать чьей-то марионеткой.
– У нас нет выбора, – спокойно, но твёрдо ответил Святослав. – Он дал нам защиту от Гильдии. Он, по сути, взял нас под своё крыло. Отказаться от такого покровительства – значит объявить себя врагом Князя. А это – верная смерть.
Они спорили, просчитывали варианты, взвешивали риски. Но мысли были далеко. Они были там, на арене, в той одной, застывшей секунде, когда всё изменилось. В голове, как заевший механизм, снова и снова прокручивалась сцена покушения. Что-то не сходилось. Деталь. Одна-единственная деталь, которая нарушала всю безупречную логику произошедшего.
Борис. Его движения. Его крик. Его бросок.
Мозг инженера, привыкший к анализу систем, не мог проигнорировать этот сбой. Это была не просто ошибка в исполнении. Это была ошибка в самом проекте.
[Анализ тактического действия объекта «Борис-Бык».
Цель: убийство Великого Князя.
Метод: метание ножа с дистанции примерно пятнадцать шагов.
Инструмент: короткий, плохо сбалансированный кинжал.
Расчёт: Вероятность успешного поражения жизненно важной цели при таких вводных данных – менее семи процентов. Профессиональный убийца выбрал бы другой инструмент. Арбалет. Или яд. Или удар в толпе. А не этот… спектакль.
Биомеханика броска: проанализировать запись из памяти. Угол замаха – неоптимальный. Высвобождение энергии – неполное. Траектория полёта клинка…]
И тут пришло озарение. Траектория. Она была рассчитана не на то, чтобы убить. Она была рассчитана на то, чтобы попасть в широкую, заметную цель – в грудь, защищённую одеждой и деревянной балюстрадой. Это был бросок, который был обречён на провал. Бросок, который был рассчитан на то, чтобы его остановили.
Это была не атака. Это была проверка.
– Постойте… – голос прозвучал хрипло, заставив всех замолчать и обернуться. – Допрос Бориса. Всё не так.
На меня смотрели две пары удивлённых глаз.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Святослав.
– Его бросок. Его крик. Всё это, – медленно проговорил я, и с каждым словом ужасающая догадка обретала форму. – Он не был настоящим убийцей. Он был отвлечением.
В комнате повисла тишина. Агния смотрела с недоумением.
– Что ты несёшь, кузнец? Каким отвлечением?
– Это был тест, – выдохнул я. – Всё это. Покушение. Это был идеально разыгранный спектакль. Они проверяли нас. Они проверяли тебя, Агния. Твою реакцию, твою скорость. Они проверяли мой нож, который я тебе бросил. Они проверяли нашу слаженность. Они хотели увидеть нас в действии, в условиях максимального, непредсказуемого стресса.
– Кто «они»? – голос Святослава стал ледяным.
Я поднял на него глаза, и в моём взгляде, должно быть, отразился весь ужас этого открытия.
– Тот, кто мог позволить себе рискнуть жизнью Князя ради проверки нового оружия. Тот, кто превратил Великую Арену в свой личный испытательный полигон.
Слова повисли в воздухе, как приговор. «Он был отвлечением».
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Она давила, высасывая из комнаты остатки тепла. Святослав, Агния – замерли, глядя на меня так, будто я окончательно лишился рассудка. Первой очнулась Агния. Её шок мгновенно сменился гневом и холодным, почти оскорблённым недоверием.
– Отвлечением? Кузнец, ты в своём уме? – её голос был резким, как удар хлыста. – Я видела его глаза. Глаза зверя, полного ярости. Я чувствовала его желание убивать. Ты говоришь, что вся эта бойня, этот хаос на арене, крики тысяч людей – просто чей-то спектакль? Это оскорбление для каждого, кто там был!
Святослав, в отличие от Агнии, не взорвался. Он был спокоен, но его спокойствие было похоже на натянутую до предела тетиву.