Мир взорвался призрачными эхо-сигналами. Я проигрывал прошлое. Вот она, ревущая, хаотичная аура Бориса – огромный, грязный, красный шар ярости и страха. Это был самый громкий сигнал, самый мощный отзвук, оставленный на этом месте. Он мешал, забивал всё остальное, как рёв толпы забивает шёпот.
Пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы мысленно «отфильтровать» его, сделать прозрачным, проигнорировать. Я искал не его, а аномалию. Другой всплеск. Другую волю.
Просеивал эхо, сантиметр за сантиметром сканируя пустые трибуны. Ничего. Только слабый, ровный фон тысяч простых людей, их страха и любопытства. Голова начала гудеть от напряжения, из носа снова пошла кровь. Ещё немного, и система откажет. Последняя попытка.
И я нашёл.
Сначала – ложный след. В княжеской ложе, там, где сидел боярин Медведев, я уловил остаточный фон. Тёмно-зелёная, почти болотная аура, полная злобы, зависти и мелкого, пакостного триумфа. Он наслаждался хаосом, но он не был его источником. Это была аура зрителя, а не игрока.
Затем – ещё одна. В секторе Гильдии Кузнецов, откуда они с ненавистью смотрели на Агнию. Там остался другой след – ржавый, неприятный оттенок профессиональной ревности и желания провала. Их аура была пассивной, наблюдающей. Они желали нам зла, но не они его творили.
И вот, наконец, когда силы были уже на исходе, я его нашёл. Едва заметный, тонкий, как укол иглы, ответный сигнал. Он шёл из небольшой, ничем не примечательной ложи для мелких бояр на противоположной стороне.
Идеально сфокусированный всплеск безэмоциональной, серебристой энергии. Энергии профессионального убийцы, который не испытывает ни ярости, ни страха. Только концентрацию на задаче. Этот всплеск длился долю секунды – ровно в тот момент, когда летел нож Бориса – и тут же исчез.
Открыл глаза, тяжело дыша. Тело дрожало от перенапряжения. Я указал рукой на тёмный провал одной из лож.
– Там, – прошептал я, и голос сорвался. – Он был там. Настоящий убийца или наблюдатель.
Агния и Святослав напряжённо всматривались в темноту. В этот момент облако, закрывавшее луну, сдвинулось, и яркий серебристый луч упал прямо на ту ложу, на которую я указывал. На полу, в самом центре, что-то тускло блеснуло. Что-то маленькое, металлическое, оставленное в спешке.
Святослав тихо сказал:
– Похоже, наш гость оставил что-то на память.
Тишина на арене была почти физической. Она давила на уши, смешиваясь с лунным светом, который заливал песок, делая его похожим на серебристый пепел. Рёв толпы, ещё несколько часов назад сотрясавший эти стены, теперь казался далёким, нереальным сном. Остался только ветер, гуляющий по пустым трибунам, и стук наших собственных сердец.
Взгляд был прикован к тёмному провалу боярской ложи напротив. Туда, где в лунном свете на мгновение что-то блеснуло.
Святослав не стал задавать вопросов. Он посмотрел на Агнию, затем на меня, и в его умных глазах читался быстрый, холодный расчёт. Он доверял не моим словам, а тому инстинкту, который заставил меня указать на эту конкретную точку во тьме. Он отдал тихий приказ, и один из его лучших людей, отделился от нашей группы и бесшумно начал взбираться по стене к тёмному провалу. Мы ждали внизу, в напряжённом молчании.
Через несколько минут, которые показались вечностью, разведчик так же бесшумно спустился вниз. Он подошёл к Святославу и молча протянул ему крошечный предмет, зажатый в пальцах. Это была сломанная отмычка. Она была невероятно тонкой, сделана из тёмной, вороненой пружинной стали и имела сложный, невиданный ранее наконечник из нескольких подвижных частей. Это был инструмент не простого вора, а специалиста высочайшего класса.
Святослав передал её мне. Отмычка была почти невесомой, но казалась невероятно прочной. Металл был холодным на ощупь, и от него исходила едва уловимая, странная вибрация. Пришло время посмотреть на её душу.
[Активация режима «Духовное Зрение».
Режим: Эхолокация, полный анализ.]