Привычная острая боль ударила в виски, как раскалённый гвоздь. Мир исчез, уступив место призрачному, вибрирующему эху. Короткий, сфокусированный импульс воли был послан в крошечный кусок металла. Ответ, который вернулся, поверг в шок.
Эхо было чистым, сложным и гармоничным, как звук идеально настроенной струны.
[Материал: Сложный сплав, высокоуглеродистая пружинная сталь, легированная чем-то, что давало ей невероятную упругость. Металл прошёл сложнейшую, многоэтапную термообработку – закалку, высокий отпуск, затем низкий, а потом, возможно, даже холодную ковку. Технология, которая не должна существовать в этом мире.
Структура: Идеальная, мелкозернистая, без единого дефекта, без единого шлакового включения.
Энергетика: На поверхности инструмента остался след. Остаточное эхо того, кто его держал. Холодная, острая, идеально сфокусированная серебристая аура. Энергия профессионала, который не испытывает эмоций, а просто выполняет работу. Это было неопровержимое доказательство.]
Открыл глаза, тяжело дыша.
– Это не работа Медведева, – голос прозвучал глухо. – Сталь… она другая. И тот, кто её держал… он был спокоен. Холоден, как лёд.
Святослав, осмотрев отмычку, мрачно кивнул. Он узнал не сам предмет, а стиль работы.
– Такая точность… Это почерк «Вольных Инженеров», как их называют в узких кругах. Почти мифическая гильдия шпионов и диверсантов. Считалось, что их не существует.
Осознание обрушилось на нас всей своей тяжестью. Мы столкнулись не с интригами одного боярина, а с третьей, невероятно могущественной и технологически продвинутой силой, которая разыгрывала свою партию, и мы только что случайно оказались на её доске.
Возвращение в Мастерскую Артели прошло в гнетущем, тяжёлом молчании. Улица, ещё час назад казавшаяся просто шумной, теперь выглядела иначе. Каждая тёмная подворотня, каждая глубокая тень, отбрасываемая домами, казалась идеальным местом для засады. Чувство, что за нами наблюдают, стало почти физическим. Мы больше не были просто ремесленниками, пытающимися отвоевать себе место под солнцем. Мы стали фигурами на доске, которую расчертил невидимый, неизвестный нам игрок.
Мы снова собрались в главном зале. Огонь в очаге почти погас, и длинные, пляшущие тени от него делали знакомую комнату чужой и тревожной. На большом дубовом столе, в круге света от единственной лампы, лежала она. Тонкая, изящная, смертоносная отмычка. Улика, которая не давала ответов, а лишь порождала новые, ещё более страшные вопросы.
– «Вольные Инженеры»… – Святослав задумчиво провёл пальцем по своему шраму на щеке. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. – Я слышал о них лишь в старых, полузабытых легендах. Не думал, что они существуют на самом деле.
– Что ещё за легенды? – спросил я. Взгляд не отрывался от идеальной, вороненой стали отмычки.
Святослав поднялся и подошёл к очагу, подбросив в него пару поленьев. Огонь нехотя занялся, бросив на его лицо красноватые отблески.
– Это не сказки для детей. Это скорее страшилки, которыми мастера пугают непослушных подмастерьев, – начал он, и его голос стал тише, глубже. – Легенда гласит, что около ста лет назад, во времена деда нашего Князя, не все мастера хотели вступать в Гильдии. Самые талантливые, самые гордые, те, кто считал, что их искусство не должно быть сковано цеховыми правилами и боярскими заказами, объединились. Они называли себя Вольными Инженерами. Это были не просто кузнецы. Среди них были и алхимики, и часовщики, и строители, и даже, как говорят, те, кто умел работать со стеклом и светом.
Он замолчал, глядя на огонь.
– Они верили, что знание должно быть свободным. Но бояре и Гильдии увидели в них угрозу. На них объявили охоту. Их мастерские сжигали, их самих убивали или заставляли вступать в Гильдии насильно. Официально, их истребили до последнего человека. Но легенда гласит, что самые искусные из них ушли в тень, создав тайное общество. Общество, которое не служит никому – ни князьям, ни боярам, ни деньгам. Они служат только самому знанию. Создают невозможные вещи, двигают прогресс, но делают это тайно, невидимо. И иногда… иногда они вмешиваются в дела мира, если считают, что какая-то из сторон мешает развитию.