– Какая разница, как они себя называют?! – прорычала Агния, которая не могла сидеть на месте и мерила шагами комнату. – Они пытались вмешаться в мой бой. Они поставили под угрозу жизнь Князя. Они – враги. И с врагами разговор короткий.
– Короткий разговор с призраком – это разговор с самим собой, – спокойно возразил Святослав. – Если это действительно они, Агния, то у нас большие проблемы. Мы ничего о них не знаем. Ни их силы, ни их цели. Судя по этой отмычке, – он кивнул на стол, – их мастерство не уступает нашему, а может, и превосходит. Атаковать вслепую – самоубийство.
– Так что же, сидеть и ждать, пока они нанесут следующий удар? – её голос был полон сдерживаемой ярости.
Их спор прервал громкий, властный стук в главные ворота мастерской. Официальный, требовательный стук власти. Мы переглянулись. Святослав кивнул одному из своих людей, и тот бесшумно выскользнул из комнаты.
Через минуту он вернулся, его лицо было напряжено.
– Герольд. От самого Князя.
Мы вышли во двор. Там, в окружении двух гвардейцев в сияющих доспехах, стоял княжеский герольд. Он держал в руках большой свиток с висящей на нём восковой печатью. Увидев нас, он развернул пергамент.
– Именем Великого Князя Ивана Святославича! – его голос прогремел над притихшим двором. – Спасительница Князя госпожа Агния Северская и мастер Всеволод Волконский призываются на утреннюю аудиенцию во дворец!
Приказ не оставлял выбора. Подготовка началась в лихорадочной спешке. Святослав, взяв на себя роль нашего распорядителя, исчез и вернулся с двумя большими свёртками.
– Агния, это для тебя, – он протянул ей первый. – Сегодня ты не просто воин. Ты – «спасительница Князя». Придётся соответствовать.
Внутри оказалось простое, но изысканное платье из тёмно-синего бархата, подобающее знатной боярыне. Агния посмотрела на него с откровенной неприязнью, как на неудобное, незнакомое оружие, но спорить не стала.
Затем Святослав протянул второй свёрток мне.
– Ты больше не представляешь только себя, – его голос был серьёзен. – Теперь за тобой стоит Артель. Ты должен выглядеть как мастер, а не как беглец.
Внутри был добротный кафтан из плотного, тёмного сукна. Он был тяжёлым и пах новой тканью.
Остаток ночи прошёл в напряжённом ожидании. Мы готовились к спектаклю, в котором каждое слово, каждый взгляд, каждая деталь одежды имела значение.
Малый тронный зал был полон бояр. Воздух был густым от запаха дорогих мехов, воска и невысказанного напряжения. Здесь, в отличие от арены, не было криков. Тишина была оружием, а каждый взгляд – ударом. В толпе, у дальней стены, стояли и они – Игнат и Яромир Медведевы. Лица их были черны от злости и унижения. Святослав шепнул накануне, что после «самоубийства» Бориса-Быка в темнице, подозрение пало на Медведевых как на самых заинтересованных в хаосе. Не имея прямых улик, Князь не мог их казнить. Вместо этого он взял их под «почётный надзор», лишил права покидать столицу и заставил присутствовать на всех официальных церемониях. Это была медленная, публичная казнь их репутации.
Великий Князь Иван Святославич сидел на своём резном дубовом троне. Рядом стоял Анастасий. Князь поднял руку, и в зале воцарилась абсолютная тишина.
– Вчера, на арене, была совершена подлая попытка пролить кровь не в честном бою, а ударом в спину, – голос Князя был спокоен, но в нём слышалась сталь. – Но волею богов и благодаря доблести одной отважной воительницы, зло было остановлено.
Он посмотрел прямо на Агнию, которая стояла перед троном, прямая и неподвижная в своём тёмно-синем платье.
– Госпожа Агния Северская! – громко объявил Герольд. – За исключительную смелость и спасение жизни Великого Князя, тебе даруется почётный титул «Защитницы Престола» и право носить личный знак Князя!
Это была огромная честь, которая ставила её под прямую защиту короны. Агния молча, с достоинством, склонила голову. Взгляд, которым одарил её боярин Медведедев, был полон яда.
– А теперь, – продолжил Князь, – я хочу воздать должное и тому, чей ум и мастерство стали щитом для моего спасения. Мастеру Всеволоду Волконскому.
Князь отпустил всех, кроме меня. Агния и Святослав, бросив на меня встревоженные взгляды, были вынуждены выйти. В зале остались только трое: Князь, я и безмолвный Анастасий.