Подтрибунные помещения встретили нас полумраком, сыростью и тяжёлым запахом пота, страха и застарелой крови. Приглушённый рёв десятков тысяч зрителей доносился сверху, ощущался всем телом, заставляя внутренности вибрировать. Это был предбанник бойни. Атмосфера была рассчитана на то, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Давление звука, запах страха… всё это – оружие.
Тяжёлая решётка, ведущая во внешний мир, опустилась за нашими спинами с оглушительным скрежетом. Этот звук был финальным. Он отрезал нас от жизни, от возможности отступить. Мы были в клетке, в чреве зверя. Оставалось только ждать, когда он потребует свою жертву. Длинный, тускло освещённый редкими факелами коридор уходил во тьму. С его каменных, влажных стен сочилась вода, а в воздухе стоял густой, тяжёлый запах сырой земли, пота и застарелого страха. Приглушённый рёв толпы, доносившийся сверху, был не просто звуком. Он был физической вибрацией, которая проникала сквозь толщу камня, давила на грудную клетку и заставляла внутренности дрожать.
Это был предбанник бойни, продуманный до мелочей, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Вдоль стен, в неглубоких каменных нишах, готовились к своим поединкам другие бойцы. Каждый справлялся с ожиданием по-своему. В одном углу молодой, почти мальчишка, с белым как полотно лицом, сжимал в руке маленький деревянный образок и беззвучно шептал молитвы, его глаза были полны ужаса. Напротив него старый, покрытый шрамами ветеран методично проверял ремни своего помятого доспеха, его руки были абсолютно спокойны, а с губ срывался мотив какой-то старой, заунывной песни. Дальше пара наёмников в ярких, потрёпанных кафтанах громко хвасталась своими прошлыми победами, пытаясь пьяной бравадой заглушить собственный страх.
– …и я ему говорю, клади своё серебро, или я положу твою башку на этот стол! И он заплатил! Клянусь бородой деда, заплатил! – бахвалился один, размахивая флягой. – Верно, верно, – нервно поддакивал второй, его глаза испуганно бегали по сторонам.
Мы нашли свободную нишу, подальше от остальных. Агния прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и начала медленно, глубоко дышать, отсекая от себя этот мир. Её аура, которую я уже научился смутно ощущать, сжалась, превратившись из пламени в холодный, острый осколок льда. Святослав встал у входа, скрестив руки на груди, – молчаливый и неподвижный, как скала.
В этот момент из одной из дальних ниш, грубо растолкав другого бойца, вышел он. Борис-Бык. Он был огромен, гораздо массивнее, чем казался на трибунах, и его появление заставило других бойцов инстинктивно вжаться в стены. Разговоры стихли. Он преградил нам путь. От него несло перегаром, потом и самодовольством.
– Смотрите-ка, пташка сама прилетела в клетку! – его голос был громким, рассчитанным на то, чтобы слышали все. – Решила порадовать мужиков перед смертью?
Он подошёл к Агнии вплотную, нависая над ней, как скала.
– Не бойся, девочка, я не буду долго мучить. Сломаю тебе хребет одним ударом. Быстро и почти не больно. Ха-ха-ха! – его смех был таким же грубым и неприятным, как и он сам.
Агния даже не дрогнула. Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в зрачки. Её голос был ледяным шёпотом, который, казалось, заморозил воздух вокруг.
– Посмотрим, чьи кости будут хрустеть, бык.
Пока они играли в гляделки, пришло время для финальной разведки. Нужно было получить точные, неопровержимые данные. Стоя чуть позади Агнии, я закрыл глаза.
[Активация режима «Духовное Зрение».
Режим: Эхолокация, полный анализ.]
Привычный тупой удар по вискам, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мир исчез, уступив место эху. Короткий, осторожный импульс воли выстрелил из центра черепа. Ответ пришёл немедленно, сложный, многослойный, вибрирующий.
Первым делом – аура. Грязный, пульсирующий пожар. Красно-бурое пламя ярости, смешанное с мутными разводами алкоголя и тупой, непробиваемой уверенности в собственной силе. Хаос. Абсолютный, неконтролируемый хаос.
Затем – тело. Внутренний взор «прощупал» его структуру. Мышцы плечевого пояса были чудовищно развиты, но работали неправильно. Сила зарождалась в них, но почти не доходила до оружия, рассеиваясь из-за неверной стойки. Нашлись слабые места. Левое колено – в потоке энергии там было тусклое, больное пятно, нить старой, ноющей боли. Плохо сросшийся перелом ключицы – ещё один шрам, но уже в самой костной структуре.