И, наконец, его оружие. Секира. Импульс, направленный на неё, вернулся рваным, дисгармоничным эхом. Структура металла была катастрофой. Крупные, грубые зёрна, тёмные пятна шлаковых включений, которые выглядели как пустоты в энергетическом поле. По самому лезвию, у самой кромки, вилась тонкая, но яркая алая нить внутреннего напряжения. Это был дефектный прототип, который держался на честном слове и грубой массе.
Борис, не добившись от Агнии страха, смачно сплюнул на пол у её ног и, хохоча, вернулся в свою нишу. Напряжение спало. Я открыл глаза, чувствуя, как по виску стекает капля пота.
– Бей по левому колену, – тихо сказал я Агнии. – Оно у него старое, больное. Один точный удар или сильный пинок – и его стойка рассыплется. Уходи всегда влево. После каждого удара он переносит вес на правую ногу и полностью открывает левый бок.
Раздался пронзительный звук рога. Герольд у входа в коридор выкрикнул их имена. Тяжёлая решётка, ведущая на арену, начала медленно, со скрежетом, подниматься, открывая полосу ослепительного солнечного света и впуская в подземелье оглушительный рёв толпы. Время пришло.
Рёв толпы ударил в лицо, как раскалённый воздух из жерла горна. Слепящее полуденное солнце отражалось от тысяч лиц, превращая трибуны в живую, дышащую, ревущую гору. На песок арены, пропитанный потом и застарелой кровью, вышли двое. Борис-Бык, огромный, как скала, вышел под оглушительные крики восторга, играя на публику, вращая своей чудовищной секирой. Он был их героем, их воплощением силы. Агния появилась с другой стороны. Спокойно, без единого лишнего движения, под презрительный свист и унизительный хохот. Она была жертвой, принесённой на алтарь их развлечения.
Герольд прокричал команду, и Борис, не теряя ни секунды, бросился вперёд. Это был таранный удар разъярённого зверя, рассчитанный на то, чтобы смять, сломать, уничтожить в первые же мгновения. Его секира со свистом рассекала воздух, поднимая фонтаны песка.
Но Агния не стала принимать удар. Она начала свой танец.
Это было невероятное зрелище. Она не отступала, не ставила блоков. Она двигалась. Короткие, взрывные шаги, уклоны корпусом, постоянное смещение с линии атаки. Её движения были лёгкими, экономичными, почти неземными. Секира Бориса раз за разом с оглушительным грохотом врезалась в песок там, где она была долю секунды назад. Толпа, ожидавшая быстрой и кровавой расправы, недоумённо затихла. Их чемпион бил по пустому месту.
Стоя у решётки, ведущей на арену, я смотрел на бой не глазами. Пришлось активировать Дар, чтобы вести её, чтобы стать её глазами и её разумом.
[Активация режима «Духовное Зрение».
Режим: Эхолокация, полный анализ боя.]
Привычный тупой удар по вискам, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мир арены исчез, уступив место холодной, трёхмерной схеме из потоков энергии.
Аура Бориса полыхала хаотичным, грязным, красно-бурым пламенем ярости. Каждый его замах был огромным, неэффективным выбросом силы, которая тут же рассеивалась впустую. Его сердце бешено колотилось, мышцы плеча, которые я видел как пучки перегретых, вибрирующих волокон, работали на пределе. И после каждого удара появлялось оно – идеальное окно уязвимости, когда его баланс был нарушен, а защита полностью отсутствовала.
Аура Агнии, напротив, была похожа на сжатое до точки, слепяще-белое пламя. Её энергия не рассеивалась. Она циркулировала внутри, спокойная, контролируемая, готовая к одному, точному выбросу. Её меч, моё творение, был продолжением этой ауры. Его голубые каналы светились ровным, холодным светом, резонируя с её волей.
После очередной неуклюжей атаки Бориса, когда он, потеряв равновесие, замер на долю секунды, Агния нанесла свой первый удар. Это не был мощный выпад. Это был быстрый, почти незаметный укол в его левое, незащищённое колено – то самое, слабость которого я увидел в подземелье. Лезвие легко вошло в мышцу. На ноге Бориса расплылось тёмное пятно.
Толпа ахнула. Борис взревел от боли и, главное, от унижения.
Ранение вывело его из себя. Он забыл обо всём. Просто пытался достать Агнию, превратившись в машину для убийства. Его удары стали ещё яростнее, но и ещё более хаотичными. Он начал выдыхаться.