Решив, что на сегодня новостей от Гоора и его мультителесного сокровища более чем предостаточно, Алекс надумал посетить подопечных, посвятивших себя боевому искусству.
На табло пульта времени цифры подтверждали: в подпространстве с вчерашнего дня пролетело почти полгода. Если пересчитать на земной лад, с учётом всех перерывов, набралось этак три года ежедневных пятичасовых тренировок. Звучит многообещающе. Синхронизировав ход времени, Алекс ввёл код доступа.
Бои между Рыжим Громилой и Кудрявым Злом проходили скоротечно, точно дуэль на рапирах. Стремительное сближение и резкие взаимные надругательства над болевыми точками. Кто первым находил брешь в защите, тот и наносил последний, добивающий удар.
Красиво и с честью.
Остановив бойцов после очередного раунда, Алекс, отправив Рыжего Громилу на скамейку запасных, сам же занял место на татами.
«Сломан нос, перелом третьего, пятого и седьмого рёбер, атрофирована плечевая мышца, выбита челюсть, вырван кадык, смещена коленная чашечка правой ноги, – перечисляло подсознание Алекса получаемый телом виртуальный урон. – Разрыв селезёнки, сотрясение мозга, состояние комы».
Примерно минут через двадцать Кудрявое Зло начал уставать. Ярость его атак заметно шла на спад, теряя былую лёгкость. Алекс, используя ситуацию, сумел разнообразить поединок первыми ответными выпадами. На стороне Кудрявого бойца выступала длительность тренировок, за Алекса – придуманные им же правила. В частности, окончание раунда – нокаут и никак иначе. Мгновение – и Зло приклонил колени, упёрся кулаками в татами. Ждать долго не пришлось. Висок его соприкоснулся с правой пяткой победителя.
* * *
Воодушевившись успехами подопечных, Алекс решил усложнить схему тренировок. Дубликат Рыжего Громилы, явленный под кличкой Блёклый Череп, тут же ради соответствия образу лишился волосяного покрова. Кожа приобрела цвет грязного снега, имитируя подтаявшего снеговика, прозевавшего смену сезона. А сломанные уши обеспечили внешностью греко-римского борца.
Теперь, по новым правилам состязаний, спортсмен должен драться с двумя соперниками единовременно. Условия для окончания раунда остались прежними: либо отключался одиночка, либо оба его визави в любой последовательности.
Выставив на сей раз двухсоткратное увеличение хода времени, Алекс покинул пределы шлюза.
* * *
Синтезатор на пару октав хоть и звучал расстроенным пианино, пошёл в серию из трёх штук. Не Моцарту же на нём музицировать. О человекоподобных куклах можно сразу забыть, а вот робот с кубической головой, телом-параллелепипедом и конечностями на пружинках получился вполне себе ничего. Поначалу Алекс решил оставить игрушку себе, но поразмыслив, что жадничать некрасиво, передумал. Погремушки, гипертрофированные машинки на верёвочке, матрёшки, пирамидки и вычурные бусы быстро наполнили пять пластиковых корзин.
Чем там развивают интеллект девчонок, Алекс плохо представлял; с мальчишками оно проще. Ах да, мягкие игрушки; плюшевый дракон, если давишь на животик – пищит мышонком. Мишка или зайка, без разницы, в нынешних условиях это лишь более сложная форма кубика-мутанта с отростками-щупальцами; какие ассоциации они должны вызывать? Зайчик обожает употреблять морковь, клевер и кору молодых деревьев, особенно плодоносящих. Вот только ни самого длинноухого, ни иных представителей млекопитающей фауны, по факту здесь и сейчас не существовало. Эгоплерома не приспособлена для подобных игрушек.
Облечь в форму сказки? Подменить тридевятое царство иного подпространства на расположенную в недостижимой солнечной системе планету Земля? Оригинально! Ребёнка ждёт неописуемый восторг от такой информации.
Букварь так вообще красота! Дракон вместо мамы мыл раму… образ мамы – это вам не хухры-мухры. Это о чём в приличном обществе все поголовно знают, но молчат, особенно при несовершеннолетних детках, по крайней мере, до первой выпитой на брудершафт бутылки. Тут и капуста сразу не овощ, и аисты вовсе не птицы…
Мытьё рамы – да более бесполезного занятия придумать-то сложно. Это же сначала надо умудриться испачкать как-то в нынешних-то условиях. Вся эта педагогическая нелепость взялась расшатывать Алексу нервы. Кто такой Макаренко, он наслышан. Не читая его трудов, не сомневался – скорее всего, чушь несусветная. Себя же Алекс относил с некой осторожностью к представителям альтернативной школы воспитания, где непререкаемый авторитет – свежие розги.