– Мы здесь, вообще-то, транзитом, – буркнул тот и цыкнул зубом. – Не твоё это дело!
– Вот как? – удивилась Оля. – Интересный эволюционный скачок! Продолжай в том же духе. Главное – держись от меня подальше. Пошли, Саш.
* * *
Что-то чиркнуло Алекса по воротнику. Оля вскрикнула, схватилась за голову и медленно осела на тротуар. Алекс рухнул на колено рядом. Кровь стекала по её виску, пропитывая волосы, будто краска беличью кисть, и заполняла трещины в асфальте.
Мяукнул громким мартом, освобождая подоконник, потревоженный кот Васька. Женский голос закричал: «Василий, звони срочно в скорую!» Дом пробуждался, выходя из сумрака, раздвигались шторы и тюль, местами распахивались окна.
– Оля, потерпи. Смотри на меня, – в голове у него кружилось от бессилия.
– Сходишь со мной в кино? – прошептала она, стараясь быть легкомысленной. – Только фильм выберу я… – она спрятала за ресницами помутневший взгляд.
* * *
Сирена, синие вспышки, чья-то рука на плече. – Поднимайтесь, молодой человек, поднимайтесь. Прибываем через полчаса. – Голос проводника катился по вагону. – Граждане, не толпитесь у туалета! Забытых вещей не будет!
Едва переступив порог, Алекс остановился. За спиной беспричинно захлопнулась дверь, лязгнув железной собачкой замка. Он не обернулся. «Просто сквозняк», – отмахнулся и шагнул вперёд.
Комната встретила вошедшего тусклым взором ночного окна. Пружинный будильник, убеждённый противник точного хода, мерно тикал – и тем лишь подчёркивал тишину. Алекс привычно коснулся настенного выключателя. Раздался негромкий щелчок – и обстановка, годами хранившая уют, предательски исчезла. Её сменило нечто, лишённое права на существование, но бессовестно нарушающее запрет.
Каждая деталь интерьера попирала гармонию. Даже пол стал странным, привычный паркет заменён неприятным на вид материалом. Наступить на него босой ногой было бы наказанием.
На потолке приютились несколько люминесцентных ламп, напоминая гигантских комаров. Они не испускали, а, напротив, поглощали свет, затеняя окружающее мраком.
Под ними выстроились то ли детские кроватки, то ли пеленальные столики, схожие с тележками из супермаркета. Завершала композицию, сумбурно разбросанная по стенам, живопись в рамах-многоугольниках. Посему сам собой напрашивался вывод: на подконтрольной бардаку территории повсеместно наступил развитой кубизм.
– Знаешь, кто я? – Окрылившись кульминацией хаоса, оживилась слуховая галлюцинация.
Алексу чудилось, как пустота, сгущаясь, формирует образ дракона. Мгновением назад – лишь блёклая рябь на холсте иллюзий, теперь же мнимая материя обретала осязаемые черты.
– Ты – дракон! – самонадеянно ответило подсознание Алекса.
– Имя твоё – Гоор! – добавил Алекс.
И не стало больше тайны. Ведь тайну просто обязан кто-то хранить. Только теперь о ней знают больше чем двое.
* * *
– Александр! – Неприятный голос, точно слышишь себя со стороны, требовал диалога. Субъективно он принадлежал дракону, потому как больше, вроде, и некому.
– Да? – недолго думая, откликнулся Алекс.
– Не волнуйся, – сказал опознанный собеседник. И после пары мгновений успокоительной тишины продолжил: – Во-первых, ясли – абсолютно безопасное место. А во-вторых, не беспокойся за новорождённую. Фон её сознания под моим контролем, и это – просто белый шум. Он абсолютно безвреден для окружающих! – Зачем-то сразу пояснил невидимый дракон и на всякий случай уточнил: – Ты понимаешь меня, Александр?
Алекс спешно склонился над ближайшей пародией на детскую кроватку. Затем, не отпуская её край, над второй и третьей, замер в междурядье, напрягся, подобно сцепке вагонов, готовых разойтись. Минута – и пришло осознание: в каждой из кроваток сопит младенец.
Встряхнув головой в отчаянном жесте самопомощи, Алекс метнулся к ближайшей стене, съехал на пол и прижался спиной к покрашенной чем-то синим штукатурке. Почувствовав некий дискомфорт, вытащил из заднего кармана джинсов записную книжку. Появилась определённая надежда, но она не оправдалась.
Имена и прозвища, фамилии и телефоны, не единожды прочтённые, не оживили в памяти образы владельцев. И уже совсем от безысходности, отогнув обложку за край, вдруг обнаружил старое чёрно-белое фото. Трое позировали на фоне лодочного сарая. Двое – незнакомцы, себя же он узнал. Нестройные, но печатные буквы на обороте призывали: «Саня, помни друзей. Третий курс». И ниже – пародии на вензеля.