* * *
Когда под ногами навязанная почва, а над фальшивым горизонтом самодельное небо, совершенно нет желания творить себе подобных. Для начала хочется хоть немного обустроиться.
Алекс не сомневался: он либо умер, либо спит, либо находится в коме. Определиться точнее не получалось. Редкие сны он помнил отрывочно. Умирать и вовсе раньше не приходилось. О пребывании в коме только в сериале смотрел. При этом мир Эгоплеромы выглядел привычным, а собственные действия казались логичными.
Поэтому он жаждал продолжения.
Однотипные действия по материализации простых вещей (будь то травинка, песчинка и далее по смыслу), а также и более сложных конструкций – куст, дерево, россыпь камней – подтолкнули Алекса к идее создать некое подобие хранилища – кладовую Эгоплеромы. Другими словами, если объект любой степени завершённости становился ненужным, он больше не уничтожался, а просто растворялся в окружающем эфире и по мере необходимости вновь воплощался в необходимых количествах.
Однако создание парка сразу выявило массу физических и ботанических проблем. Деревья падали. Может, от топоров призрачных лесорубов-самоучек, а может, от нашествия невидимых бобров. Рухнувшие стволы безжалостно стирали различия между парковой аллеей и девственным буреломом. Ландшафтный дизайнер, потерпев неудачу, пригорюнился, но не стал выяснять причину.
– Александр! Творческая личность, а создатель иным и быть не вправе, обречён на собственное представление о прекрасном. – Не сказать, что голос дракона издевался, но и сочувствия в интонации не прослеживалось. – Созидай! – Советовал Гоор. – Ни на кого не обращай внимания!
Тот с прищуром посмотрел на убогую поверхность тверди, затем его взгляд взметнулся вверх, к искусно сотворённому небу. Прямой намёк на существенную разницу. Закончив уничижающий жест, процедил: – Ни в чьих советах не нуждаюсь! – Продолжил начатое дело уже со спокойной совестью.
И всё же диссонанс безмолвия угнетал. От вида стоящей по стойке смирно травы, равно как и от пары-тройки деревьев, несущих караул, – мутило. Не то что прогуляться в столь замечательном месте – да сходить до ветру и врага не заставишь. Впрочем, как и себя даже при остром желании.
Проиллюстрировать дракону в терминах опредмечивания процесс движения воздушных масс у Алекса не получалось, не хватало первичных навыков. Промежуточные достижения пугали и не только его самого. Решение – табличка: «Парк закрыт на просушку. Проход запрещён!»
* * *
Терраформирование Эгоплеромы отнимало много сил. Несмотря на сложность, работа увлекала, всё же это не кайлом на стройке размахивать.
Дракону достался комплекс «гнездо-пещера» с видом на бездну. Гнездо – нависающий выступ, сросшийся с вершиной скалы. Оно плавно перетекало в пологое плато – идеальную площадку для экстренных взлётов и посадок крупных воздушных судов. Пещера пока не нашла применения. Гоор мог входить в неё в полный рост и вытягиваться во всю длину.
Алексу достался дом, возведённый из монолита белого мрамора, дощатая пристань, погружённая опорами в воды утопающего в зелени озера, перекрёсток, где путнику предлагался выбор на целых пять направлений. И он его сделал.
* * *
Последние недели Алекс ясли не посещал, да и делать-то там ему определённо нечего. Разве что сходить на экскурсию.
Младенцы, от участия в судьбе которых его успешно оберегало творчество, хаотично двигали конечностями. Сейчас, присмотревшись, он сообразил: новорождённые-то – девочки; одинаковые распашонки розовых тонов, аналогичных оттенков ползунки, чепчики и носочки.
«Что-то с яслями в целом не так, с детишками этими не так, да и со мной однозначно не в порядке», – обеспокоился Алекс. Прислушался к организму.
Первая идея, что посетила голову – задержать дыхание. Непреодолимое желание вернуть его никак не проявлялось, а время неумолимо текло. Вскоре Алексу всё это изрядно надоело, и вредная привычка дышать тут же взялась за старое. На следующем этапе самоанализа Алекс попался на чувстве абсолютной сытости организма. Он просто знал: вид копчёной рульки и кружки пива не вызвал бы у него ни капли слюны. Ну, не проявлялся симптомами голод – не проявлялся и всё. В надежде на то, что его недоедание где-то коротает время в одиночестве, Алекс исподволь глянул на дракона. Тот безмятежно торчал в створе ворот, щеголял здоровым образом жизни и подозрений не вызывал. И тут до Алекса дошло. Ящер он ведь не только автор колчедановой тверди, но и атмосфера – дело его лап, анализировать состав которой, Боже упаси.