Алекс решил отвлечься от неправильных мыслей и вернуть позитивный настрой. Поднялся и подошёл к ближайшей многоугольной картине. Геометрические фигуры на холсте смутно напоминали женщину с младенцем. Автор явно старался – хоть и кистью.
Холсту повезло – существуют и иные способы нанесения масла, Боже упаси узреть сие кощунство.
Нецензурно выругавшись, он вдруг осознал: в атмосфере яслей, заражаясь логикой кубизма, в основном деградирует образность мысли.
– Чур меня, чур, – взмолился Алекс и вырвался на свободу, где, успокоившись, огляделся.
Распахнутые настежь, скрипящие старой жалобой ворота; застывшие тут и там в нелепом положении, точно брошенные в панике, отслужившие своё детские кроватки.
Он уходил. А позади, подобно мухе в янтаре, тонули в глыбе горного хрусталя законсервированные ясли. Алекс так решил. Никакая забывчивость, склероз и прочие проблемы с памятью не имеют более власти над незыблемостью артефакта.
Провожало его безмолвие мёртвой территории.
* * *
Алекс занял любимое кресло под недвижимой тенью зонта. Каждый раз он с благодарностью к себе отмечал удачное расположение эклиптики местного светила. Он много потрудился над ней и был доволен результатом. Обратную сторону Солнца Алекс не стал закрашивать, поленился, оставил как есть – колчедановой, в цветах по умолчанию, да кого это волнует.
Алекс вынул из накладного кармана рубашки панцирь-футляр, более прочный, чем яйцо бессмертного Кощея. Карандаш в футляре вызывал у мастера зависть к самому себе. Создавая этот культовый предмет, он осознал непреложные правила: логика – первична, физика – постоянна, а всё остальное происходит от яслей.
Простой шестигранный, аккуратно отточенный карандаш со стирательной резинкой, обжатой алюминиевым кольцом, соответствовал бы ГОСТу, предъяви последний требования, но не чаяниям конструктора. Модернизация концов карандаша даровала качество регенерировать. Теперь тот не тупился, резинка не истиралась и при любых обстоятельствах оставалась чистой, хоть в носу ковыряй.
«Покричать Гоора или смонтировать лифт, – размышлял Алекс, – дракон, конечно, безопасное средство передвижения, лифт же – ностальгии привычнее, да и в будущем пригодится».
Он набросал неказистую схему подъёмного механизма прямо на письменном столике карандашом, без ватмана. Потратил несколько минут на оценку эскиза, добавил деталей, основную надпись. Повторно изучил, уничтожил чертёж, спрятал инструмент. Но от идеи не хотелось отрекаться, тем более – в Эгоплероме нужные мысли материальны. Пространно улыбнулся и приступил к работе.
Творец импровизировал.
Создал стеклянный короб-шахту с проёмами на разных уровнях. Кабины лифтов отполировал до зеркального блеска – выглядело прочно, вполне себе антивандально. Тут Алекс судил по себе. На стыках – силиконовые уплотнители, на полу прорезиненный коврик. Над кнопкой вызова табличка с перечёркнутым красной линией драконом.
Алекс несколько раз обошёл готовый к установке механизм. Затем, выбрав максимально отвесный участок скалы, вдавил конструкцию в базальт, точно тот – свежая монтажная пена. Теперь ствол шахты смахивал на неравномерный ряд стежков, проходя серебряной нитью сквозь «атлас» тёмно-серой скальной породы. Сами кабины смотрелись драгоценными каменьями в крапановой зацепке.
Оценив проделанную работу, автор остался весьма собою доволен. А главное, ради статуса непрошеного гостя больше не придётся, сложив ладони рупором, вызывать крылатого ящера. Отныне свобода перемещений между подножьем горы и пещерой у самой её вершины – реальность.
* * *
Кабина лифта, поглотив создателя, почти бесшумно и столь же безупречно плавно заскользила ввысь.
Сквозь прозрачные створки Алекс заворожённо созерцал, как крупные фрагменты сотворённого им, вероятно в стиле авангард, ландшафта, отдаляясь, превращались в изящные мазки натурализма. О столь невообразимой красоте Эгоплеромы при взгляде с высоты человеческого росту не следовало и мечтать.
Алекс это нехотя, но признавал. К тому же наполнять мир новыми объектами приятнее, чем перелицовывать старые, к коим успел привыкнуть. Однако отыскался повод для гордости. Его работа хотя бы издали смотрелась прилично, а вот «чёрный квадрат», он – всегда квадрат и только перед тем как исчезнуть – точка.