Александр Щипцов
Шизоплерома
Либо Эгофрения, либо Шизоплерома… другого не дано.
(Справедливость)
Пролог
– Скажи мне, почему мы не остались там, в Эгоплероме? – Алекс отвёл взгляд от окна, за которым медленно гасли отражения незнакомых созвездий, таявших в бархатной тьме безвоздушного пространства.
Настя усмехнулась, и в уголках её губ заплясала тень насмешки. – Во-первых, – начала она, растягивая слова, – пройди мы через тот нуль-ноль-порт, непременно воссоединились бы с нашими основами. Открыли бы их мир, да только сами превратились бы в мимолётный эпизод в собственном прошлом. Звучит жутковато, не находишь? Похоже на то, как стереть собственную тень и забыть, что она когда-то существовала.
Она подошла и уселась на подлокотник его кресла, нарушая строгие линии интерьера своим лёгким, невесомым изгибом. – А во-вторых, – продолжила она, проводя пальцем по его плечу, – наши отношения стали бы не нашими. А те, что имеем, остались бы короткой главой в книге, написанной кем-то другим. Извини за тавтологию. – Она замолчала, давая ему вдохнуть парадокс, витавший в воздухе. – Знаешь, у Александра, а он, это вроде как ты и есть, там аж целых две меня. И зовут их Маша и Шура. – В её голосе промелькнули искорки иронии, сделавшие фразу мимолётной и зловещей одновременно. – А я, между прочим, патологически ревнивая. Даже к самой себе. – Легко, по-кошачьи, ущипнула она его за предплечье, оставляя на коже недолгое напоминание о прикосновении.
Алекс поймал её руку. – За стеной-горизонтом тихо и безлюдно… – произнёс он задумчиво. – И невыносимо скучно. Молчание здесь громче любого взрыва. Нам нужны граждане для нашего нового мира. Как, кстати, его назовём? – Он посмотрел на неё, в его глазах плескалось любопытство.
– Шизоплерома, как же иначе! – выпалила Настя, словно ждала этого вопроса всё время, вынашивая имя в глубине сознания. – Знаешь, сестра, – слегка склонила голову, – рассказывала, что теперь она помнит лишь обрывки. Словно смотрит на разбитое зеркало, где каждый осколок показывает собственную правду. Помнит, как её ипостась – двойник из Эгофрении, созданный Гоором, на пару с той, что Александр извлёк из-за стены-горизонта, занимались чем-то тёмным, бесчеловечным. Чем-то вроде геноцида эгофренийцев. – Настя сделала паузу, давая ужасу этой фразы осесть в тишине. – И всё ради того, чтобы заполнить пространство за стеной-горизонтом. Откуда они извлекали сущности трёх цветов, она называла их эгопримитивами. – Пожала плечами, будто стряхивая с себя тяжесть чужих воспоминаний. – Как оказалось – занятие совершенно бессмысленное. Строить песочные замки на краю пустоты. – Бросила взгляд на свою ладонь, в надежде ожидая, что линии судьбы прочертят ей ответ среди хаоса бугров и колец.
– Нам нужен свой план, – улыбнулся Алекс, – у меня есть некоторые идеи!
Алекс сосредоточенно молчал, казалось, он обдумывал новую шахматную партию. Всё ещё держа в своей руке Настину, он чувствовал под пальцами тонкие, почти невесомые косточки её запястья. Её слова о сестре и разбитом зеркале не испугали его. Скорее, подстегнули.
– Песочные замки на краю пустоты… – тихо, больше для себя, повторил он. – Их мир рухнул, потому что возводился близко к воде. А наша… наша Шизоплерома должна возникнуть иначе.
Он отпустил её руку, поднялся, сделал несколько шагов к окну. За стеклом сгущались сумерки, но ему виделось не просто вечернее небо, а бархатное ничто, жаждущее первого слова, подобно чистому листу, готовому впитать любую, самую чудовищную истину.
– Идеи? – Настя следила за ним, развалившись в кресле с видом ленивой кошки, но взгляд её оставался собранным и острым. Она знала – когда Алекс затихал таким образом, в голове у него роилось что-то либо гениальное, либо безумное. Чаще – и то, и другое сразу.
– Нам не нужны эгопримитивы, Ася. Не нужно никого извлекать. У них был их Гоор, их ипостаси… а у нас есть только мы. И этого более чем достаточно. – Он повернулся к ней, и в его глазах плескалось хладнокровие замысла, ледяная уверенность фанатика. – Они пытались заполнить пустоту обрезками эгофренийцев. Мы же создадим… призыв. Сигнал. Но для этого нужен рупор. Огромный, громкий.