– Быстро же мы идём, – попытался поддержать разговор алхимик. – Я думал, до илларионитов не меньше трёх недель пути даже по Тракту.
– Так оно и есть, – ответил воин. – Вот только наши кони валихамийской масти. Они самые лучшие, самые быстрые и самые выносливые. Равных им нет на всём Западе. Поговаривают, что порода скакунов из Яханг-Горна ни в чём им не уступает. Но с восточными лошадьми я мало знаком, поэтому ничего сказать о них не могу.
– Да, да, я что-то об этом слышал, – буркнул Шит.
– Не извольте беспокоиться. Мы своё дело знаем. Домчим до илларионитов с ветерком. Нам то не впервой, – продолжил рыжебородый.
– Я в этом не сомневаюсь, – вежливо ответил алхимик, хотя на самом деле начальник охраны своей высокомерностью уже давно вызывал у него неприязнь.
Что-то резко просвистело над ухом Шита. Он в испуге дёрнулся, повернул голову назад и едва не выпал из седла. С трудом удержавшись, Шерман тут же инстинктивно засунул руку в свою сумку, где находилось драгоценное письмо. Оно было на месте, и Шит облегчённо вздохнул.
– Что это было? Вы слышали? – вскричал он, уставившись на рыжебородого.
Позади них раздался хохот. Шерман нервно обернулся, пока ещё не понимая, что так развеселило его спутников. Скакавшие сзади маги-дипломаты смеялись, совершенно не стесняясь осуждающего взгляда алхимика. Один из них поднял над головой флягу и нагло крикнул Шиту:
– За ваше здоровье!
Не став смотреть, как дипломат осушит флягу, Шит отвернулся и снова взглянул на рыжебородого. Тот с трудом сдерживался от того, чтобы самому не засмеяться.
Шит рассвирепел, покраснев до кончиков ушей.
– Не вижу тут ничего смешного, – гневно заявил алхимик прямо в лицо рыжебородому, и вся весёлость того сразу сошла на нет.
– Ребята просто открыли флягу. Это была всего лишь пробка, – начал оправдываться начальник охраны.
– Но почему-то это вызвало всеобщий смех! Я бдителен и не считаю вежливым с вашей стороны насмехаться над этим! – вскричал Шит. – Ваше поведение непристойно, и я не позволю вам продолжать общаться со мной подобным образом. Велите остановить колонну! Проведём разъяснительную беседу.
Шит был настроен серьёзно. Второй раз в жизни, как и в случае с распускавшими языки студентами кафедры боевых магов, он был охвачен яростью и готов был на всё, чтобы защитить своё собственное достоинство. Рыжебородый заметил это и без промедлений велел всем остановиться.
– Да в чём дело? – раскрыл было рот дипломат, неудачно откупоривший флягу, но Шит с ходу заставил его замолчать, причём в грубой форме.
– Заткнись! – рявкнул алхимик. – Разговор будет недолгим, и я хочу, чтобы каждый из вас усвоил мои слова с первого раза.
Маги, не слезая с коней, окружили Шита.
– Всю дорогу я слышу за своей спиной насмешки, – продолжил Шерман. – Если вы считаете, что я не имею опыта в подобных походах и боюсь нападений, то вы правы. Это так. Я – алхимик. Лучший алхимик в нашем Храме, между прочим. Я не воин и не дипломат. И я впервые еду на переговоры в Храм илларионитов. Но я не считаю это поводом для смеха. Волей Всесильного Викента я назначен членом Совета. Среди вас я единственный верховный маг Храма, так что имейте уважение к моей персоне хотя бы по этому случаю. А вы, – Шит поочерёдно указал пальцем на каждого из трёх дипломатов, – ваши шутки не останутся незамеченными. Обо всём будет доложено лично Архимагу Камаранелли. И я гарантирую вам, что на прежних местах вы больше не останетесь, а эта поездка будет для вас последней в карьере дипломатов. Ещё одна подобная выходка, и вас вполне может ожидать Трибунал. Ясно? Кстати, что у вас там во фляге? Ну-ка, дай сюда.
Испугавшийся дипломат кинул свою флягу Шиту. Шерман пригубил. Без сомнения, это было вино.
– В каком кодексе указано, что маг при исполнении может употреблять алкогольные напитки? А? Скажите мне, – прищурившись, спросил Шит. – Молчите? А знаете, почему вам нечего сказать? Потому что ни в одном магическом кодексе подобного не написано! Совсем распустились. Камаранелли узнает и об этом, можете не сомневаться.
Шит швырнул флягу обратно, но дипломат не стал её ловить, изобразив внезапное отвращение к её содержимому. Фляга упала на дорогу, подняв небольшое облачко пыли.