«Темнее всего перед рассветом».
Теперь я это знаю абсолютно точно. Потому что я из тех, кто этот рассвет уже встретил. И кто теперь – с видом знающего человека – попивает шампанское на высоте одиннадцати тысяч метров. И улыбается.
Пожалуй, тут будет уместно сказать одно:
Если в жизни вдруг показалось, что вас выбросили за борт, – не торопитесь паниковать.
Иногда это просто приглашение к смене маршрута.
Главное – держите нос по ветру и не забывайте улыбаться, даже если на душе ливень.
Потому что через 15 лет вы можете вспоминать этот день… лёжа под пальмой с бокалом чего-нибудь игристого.
Глава 2. Аскорбинка, гудрон и прочие деликатесы
Утро началось с беззастенчивого гедонизма.
Нам с Ларисой подали всё, что только можно было подать человеку, заслужившему отпуск. Лёгкое холодное шампанское, фруктовая нарезка, где особенно радовали любимые гранадиллы, – и всё это не на картинке из туристического агентства, а на белоснежной скатерти с прекрасным видом.
На второй завтрак пошли не торопясь. Лариса, как всегда, начала с овсянки. Её кулинарная верность каше неизменна, независимо от того, в какой части света мы находимся. Я выбрал яйца бенедикт, салат с зеленью и хороший крепкий кофе. Всё было на месте – вкус, аромат, ощущение правильного утра.
После завтрака мы с Ларисой погрузились в священный процесс ничегонеделания, нарушаемый лишь лёгким плеском воды. Вид открывался такой, что сразу хотелось подписать открытку самому себе с надписью: «Завидую».
Мы переговаривались не спеша, глядя на воду, на небо и на перспективу ничего не делать до вечера. Беседа, как это водится, незаметно свернула на еду. Мы торжественно решили заказать на ужин лобстера, фаршированного грибами. Я предложил – Лариса утвердила. Также в повестке дня значилось фуа-гра с запечённой грушей. Этот пункт был внесён по личной инициативе супруги, и никто не возражал.
Я вспомнил, как в прошлый раз мы познакомились с русским шеф-поваром, который когда-то работал на Патриарших. Он переехал на Мальдивы, но ухитрился сохранить даже такие рецепты, которые в здешнем климате казались почти мистикой: рассольник, пельмени с беконом и телячьими щёчками.
Рассольник подавали так, будто это был настоящий деликатес, а не блюдо из советской столовой. И всё же главной сенсацией для меня тогда стала не сама еда, а чувство, что родные вкусы могут неожиданно ожить посреди пальм и бирюзовой воды.
Пельмени я тогда не успел попробовать и до сих пор вспоминаю это как маленькую потерю – не катастрофу, конечно, но лёгкое ощущение упущенного гастрономического восторга.
Лариса и Алексей Алексеевы с шеф-поваром Акрамом на Мальдивах
Я хотел поделиться этой мыслью с Ларисой, и тут она неожиданно ушла в другое воспоминание, которое вспыхнуло таким же ярким образом.
– Помнишь, ты мне рассказывал про Сашку Орлова? – сказала она, устраиваясь поудобнее на шезлонге и прищуриваясь от солнца.
Я сразу оживился:
– Конечно, помню. Его отец тогда ставил брагу. Не самогон – именно брагу, такую, что должна была «дойти» до нужных градусов. Целый ритуал был: бутыль в углу, сверху надета перчатка, мы её между собой называли «коровья титька». Стоит, набухает, а потом вдруг – раз! – и поднимается вверх, значит, процесс пошёл.
Мы с ребятами вечно крутились рядом, казалось, будто наблюдаем за каким-то тайным алхимическим экспериментом. На вкус брага была горьковатой, терпкой и с запахом хлебного кваса. И вот, когда батя Саши выходил во двор, мы тихо наливали себе брагу, потом разбавляли водой оставшийся в бутыле напиток, чтобы никто не заметил.
– А потом, – продолжил я, – мы месяц спустя снова пришли к Сашке, а он смеётся: «Парни, батя уже пьёт, пьёт, а всё как вода, понять не может!» Мы тогда сидели и думали: ну всё, хватит нам химичить, а то ещё раскроемся.
Лариса засмеялась.
– Великая алхимия! – добавил я. – А теперь сидим на Мальдивах, пьём «Шабли» и ничего доливать не надо, – я поднёс бокал к губам. – Эволюция.
Белое вино подрагивало в бокале от лёгкого ветерка. Солнце пробивалось сквозь тент, Лариса сняла очки, лениво бросила их на столик и вдруг как-то задумчиво посмотрела в сторону океана.