– Мы готовимся так, что сможем пережить и конец света. – отрезала Мара, серьезно глядя на сестру. – Что бы не случилось, все будет хорошо. Как и всегда.
– Мара… – Осторожно начала Лана. – Кто знает, что будет на этот раз. У меня взыграло нехорошее предчувствие насчет Грибнихи, обитающей в лесу. И тебе бы было лучше пойти с нами, чем оставаться здесь одной. Нынешний бургомистр не жалует ведьм. Законы изменились, и теперь ведьмы не в том почете, что были раньше.
– Каждый год у тебя возникает это предчувствие, и каждый год все идет крайне хорошо. Грибниха уже давно иссохла в своей проклятой чаще. Какой бы не была эта зима, мы ее переживем. А насчет бургомистра не бойся. Я не дурочка, как Лавиэль, чтобы отдаться инквизиции. – Мара поднялась из-за стола и направилась к двери, давая понять, что разговор окончен. Но Лана не собиралась просто так сдаваться.
– Неужели тебе все равно, что будет с нашим народом?
Мара остановилась, сжав кулаки. Она медленно обернулась к сестре.
– Народом, сжигающим ведьм заживо? Что, что с ним может быть, скажи? Медведи? Ника приведет лесных волков. Холода? Иля может наполнить в два раза больше бутылей. Болезни? На болоте растет достаточное количество трав и ягод, чтобы вылечить не то, что весь Симар, а целый континент. – Михару стала бить слабая дрожь. – Что требуется от меня? Избавить вас от опасений или подкрепить и без того существующую уверенность в завтрашнем дне?
– Мы поможем им еще раз, как жест благодарности за многие года жизни бок о бок. Мара, послушай… – Лана сглотнула, осторожно взяв сестру за плечи. – Я знаю, чего ты так боишься. Правда знаю. Но разве тебе самой не будет легче, если ты узнаешь правду, используешь дар? Я не могу видеть тебя такой. Я уже несколько лет наблюдаю, как моя родная сестра угасает от непрекращающейся тревоги и слез. – Лана с сочувствием смотрела в глаза сестры. – Пойми, Эрик, может быть, давно погиб.
Наступила тишина. К горлу подступил ком. Михара приложила титанические усилия, чтобы не дать себе заплакать, которым можно лишь подивиться. Уняв дрожь и развернувшуюся алым бутоном боль в груди, она твердо и без тени сомнений изрекла:
– Он жив. – Трясущимися руками она сняла руки сестры со своих плеч, добавив: – Легче мне не будет. Так есть хоть какая-то надежда, что он вернется. Но шар может сказать мне совершенно иное. – С этими словами ведьма развернулась и зашагала прочь.
– Мара… – Вступилась молчавшая до сих пор Иллия. Ее сестра покорно остановилась и оглянулась через плечо. – Но, если все же он мертв?
За окном свистел ветер, и это было единственным обстоятельством, не дающим комнате погрузиться в полную звенящую тишину. Воздух наэлектризовался от напряжения, как вдруг ведьма тихо, но уверенно сказала:
– Я буду ждать его все равно. – Михара сглотнула, серьезно глядя на сестер. В ее глазах билась настоящая гроза, смесь боли, безумной надежды, любви и тревоги, которым она все никак не позволяла выплеснуться наружу, уверенная, что любая слабость, любая трещина в ее самообладании обернется в жизни тем, чего она так боится.
Мара вышла из теплого и светлого дома под порывы ветра, покорно подставляя щеки под его безжалостные удары. Хлесткие порывы ветра, казалось, резали кожу, словно ножи. Сама себе ведьма внушала, что слезы текут от боли и холода, но никак не от ужасной тревоги внутри. Но кого она пыталась обмануть? Она опустилась на ступени, уронив лицо в руки.
– Эй, ты в порядке? – Откуда не возьмись рядом с ней возник болотник. Как он сумел подкрасться так незаметно?
Ведьма от неожиданности вскинула заплаканные глаза на него. Как всегда, одет в черное. Как всегда, спокойный взгляд серых глаз. Ветер трепал и без того находящиеся в беспорядке густые черные волосы.
– Оставь меня. Пожалуйста. – Мара всхлипнула, отворачиваясь от него.
– Я знаю, о чем ты думаешь. – Начал он. Впервые Маре довелось слышать его голос таким серьезным. – Но ты не должна принимать это слишком близко к сердцу. – Он посмотрел куда-то в небо, где клубились темные облака, и завывающая волком вьюга кружила снежинки. – Дар предсказания крайне редок, и он достался тебе не просто так. Последней предсказательницей у вас была Лавиэль, но она растратила его зря, продавая дар простому народу, гадая за деньги на любовь, измены и женихов. Но ты не такая, как она. Ты хранишь дар внутри себя, однако это тоже неправильно. Твоя сила – удивительна и редка. И я не думаю, что кто-то из вашего круга способен на то, на что способна ты, и… Эй, что с тобой?