«Погода и без того серая, холодная. Должен же хоть кто-то добавить красок в этот безрадостный пейзаж» – так подумала она, чтобы успокоить себя.
Шлепать по лужам в конечном итоге девушке надоело, а руки щипало холодом, и она приняла решение зайти куда-нибудь под крышу. Пожалуй, каких-то ярких эмоций, к которым она морально была готова, от прогулки она не получила. Оно и не удивительно: ничего нового для себя она не нашла, более того, этот город нисколько не изменился за столько лет, и это в какой-то мере даже удручало. Он словно застыл во времени. Всё те же вывески, те же магазины, будто бы даже тот самый запах нисколько не истончился за время.
Едва войдя в дом, Элис ощутила на лице теплое дыхание нагретого помещения. Одетая не по погоде, девушка не стала снимать вязанных перчаток и берет в помещении. Ее пальто покрылось темными пятнами, а волосы, лежавшие на плечах мягкими волнами, блестели от капель влаги. Кафе было скромным и очень уютным: барная стойка была разукрашена милыми картинками, изображающими чашки с кофе, кофейные зерна и пирожные, сразу за стойкой высились стеллажи с разноцветными бутылочками и баночками, мерцающими рефлексами, а на стеклах висели лампочки, неторопливо мигающие своим теплым светом. У барной стойки уже собралась очередь из нескольких человек, но Элис это даже обрадовало – это было лишним поводом провести в теплоте помещения больше времени и наконец согреться.
Когда парень перед ней получил свой напиток и отошел к стойке рядом с кассой, где стал добавлять в свой чай какое-то чудовищное количество сахара, настала очередь Элис, которая уже успела решить, что именно она хочет: она вспомнила, стоя в очереди, что, когда она была маленькой, ее мама часто покупала ей облепиховый чай здесь. Терпкий вкус солнечно-оранжевого напитка заполонил фантомным ароматом ее голову, и девушка даже чуть улыбнулась.
– Добрый день. Можно, пожалуйста, облепиховый чай. Без сахара.
Продавец дружелюбно улыбнулся ей и довольно быстро сделал желанный напиток и поставил его на стойку. В стаканчике плескался яркий апельсиновый цвет, дымящийся теплом.
– С вас десять монет.
Элис, улыбнувшись, сунула руку в карман, и вдруг похолодела. Ее сердце ухнуло куда-то вниз, ведь она не нащупала в кармане свой кошелек. Ее щеки залились алым румянцем, когда она уже хотела извиниться и провалиться сквозь землю, как вдруг к стойке подошел тот юноша, стоявший рядом у сахарного стеллажа и видящий всю развившуюся ситуацию. Он небрежно бросил на стойку мелочь и своей рукой отдал Элис стаканчик.
– А… я не могу… не стоило… что вы…. – Начала заикаться девушка, краснея сильнее.
– Я ничего не сделал. – Ледяным тоном бросил он слова так же, как монеты. Его глаза были серее и пасмурнее неба снаружи, что казалось, будто и в них вот-вот пойдет дождь. Элис вдруг рассмотрела на его лице глубокие шрамы, пересекающие его лицо от бровей до самого подбородка. – В следующий раз будьте внимательнее и не забывайте взять деньги, если планируете их потратить.
– Я сама не понимаю, как так вышло. Я помню, что брала кошелек с собой. – Растеряно Элис вновь похлопала по карманам, ненавидя себя за то, что вдруг начала зачем-то оправдываться.
Парень только улыбнулся. Он чуть склонил голову в прощальном жесте и удалился куда-то в дальнюю часть кофейни и сел за свободный стол. Девушка как-то глупо улыбнулась и тоже прошла за столик.
Элис, всё еще смущенная поступком юноши, сейчас грелась, сложив руки на чашке горячего чая. Она смотрела за стекло, провожая прохожих взглядом. Все они торопились куда-то вдоль улиц. Капельки дождя будто бы наперегонки стекали по стеклу к подоконнику, образуя лужицы на оконной раме.
Девушка погрузилась в мысли. Она чувствовала себя будто бы не в совей тарелке, находясь здесь: родной городок встретил сыро, даже очень прохладно, однако внутри него, гуляя вдоль улиц, роились самые теплые воспоминания, какие только можно найти в закоулках сознания. Она смотрела сквозь влажное стекло, по которому стекали капли дождя, и даже сидя на расстоянии от него, она ощущала прохладу, которой веяло от него.