Плечи девушки вздрагивали в такт беззвучным рыданиям.
– Лана сказала, что со мной невозможно общаться. Они меня ненавидят, а я… я и так держусь изо всех сил. Мне ужасно тяжело, но почему я должна быть улыбчивой и дружелюбной? Я ведь и так одна из лучших, но, когда этого стало недостаточно? – Она пыталась закрыть глаза рукой, но по щекам ручьями текли горячие слезы.
– Ну, ну. – Болотник осторожно положил руку ей на спину. – Тише. Ты удивительная, Мара. – Чуть подумав, он добавил уже тише: – Я тебя понимаю.
– У меня просто больше нет сил… – Она резко припала к его плечу, ища единственный в этом омуте отчаяния оплот поддержки рядом.
Обескураженный таким порывом, он сначала растерялся, но потом обнял ее чуть крепче. Так они и остались сидеть на крыльце ведьминого круга в тихую метель. Снег уносил недосказанные слова, которые не осталось смысла говорить сейчас, ведь все ясно было и так.
Где-то вдали протяжно завыл одинокий волк.
Первая ночь в доме детства была долгой. Элис, как всегда, пожелав спокойной ночи Ливиану, отправилась в свою комнату. Едва за девушкой закрылась дверь – на нее накатило тяжелое и болезненное чувство ностальгии и воспоминаний. Тихая комната была безмолвна.
Элис не спешила включать свет в комнате. Ей нравился мягкий сумеречный свет, проникающий сквозь чуть занавешенное окно. Девушка медленно прошла вглубь комнаты, оглядывая старые книжные полки. Сборники сказок, книжки с картинками волшебных животных, фантастические рассказы – здесь было все, что наполняло ее жизнь магией. Вдруг она наткнулась на фотобургомистрию родителей. На фото оба родителя обнимают маленькую Элис, улыбающуюся только что освободившимися от молочных зубов деснами, глаза прищурены, а мама с папой улыбаются беззаботно и счастливо. Девушка ощутила подступившие слезы.
За окном плескалась сумеречная синь, украшенная золотыми звездочками-фонарями, тончайшей вуалью накрывшая готовящийся ко сну город. Прекрасная синева вечерних сумерек. Такая холодная и такая спокойная и родная. Так хотелось окунуться в нее, завернуться в эту прекрасную синь, впустить в себя ее грусть, ее очарование, и разрыдаться. Рыдать и кричать во весь голос, зная, что рядом нет никого и не будет.
***
Симар укрылся тонким слоем снега, который таял прямо на глазах. Так было всегда в этот сезон: первый снег осенью то выпадал, то таял вновь, и так могло продолжаться до глубокой зимы. Свинцово-серое небо нависло над городом, а фиолетовые тучи, обступающие небосклон кольцом, летели все ближе, неся за собой тонкие полосы дождя. Когда за порогом свирепствовала непогода, в самом доме как-то по-особенному чувствовался уют. Есть люди, любящие дождь, но разве кто из них признает, что на самом деле такой человек любит любоваться ливнем из дома, укутавшись в мягкое одеяло и с чашкой чая в руке?
Этим утром что-то разбудило Элис. Как ей показалось, это был тихий, но отчетливый стук, напоминающий частые маленькие шажки по полу… Вздрогнув, она поднялась, а ее сон сняло как рукой. Ливиан, привыкший обычно спать достаточно долго, по обычаю еще даже не открывал глаза и не собирался в ближайшие несколько часов, поэтому девушка, чтобы не шуметь и ненароком не разбудить его, решила тихо, как мышка, выбраться из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Девушка тихо оделась, и, словно тень, выскользнула из дома.
Её волосы тут же разметались по плечам и облепили ее лицо, танцуя на ветру. Уже начинал моросить дождь, и Элис в ту же секунду, как только закрыла за собой дверь с громким щелчком, пожалела, что надела легкое пальто.
Она глубоко вздохнула, выпустив облачко пара изо рта, оказавшись один на один с собой и давным-давно смутно знакомыми улицами. Элис неуверенно, словно ребенок, отправившийся куда-то без мамы впервые, спустилась с крыльца и ступила на дорожку, ведшую вглубь города. Холодная улица полнилась свежим ветром и легкой изморосью, от которой успели почернеть деревянные лавочки и покрылся пятнами асфальт. Воздух пах морозом и снегом. Людей на улице было мало, навстречу девушке попадались лишь единичные прохожие. Что-то с ними было не так, но Элис быстро успокоилась, осознав, что все дело в ее внешнем виде: жители Симара не одевались так, как была одета наследница рода Равин. Жизнь за пределами маленького прибрежного городка сильно изменила не только манеры Элис, но и ее привычку одеваться. Бабушка Элис забрала свою внучку в крупный развитый город, в котором были мосты, широкие улицы, много разных карет с лошадьми и широкая река, пересекающая город по всей его длине. В том месте было много разнообразного досуга: музыкальные вечера, танцы, литературные встречи. Элис научилась одеваться со вкусом и довольно нарядно, что казалось несколько нелепым в ее родном городке сейчас. Симарцы носили довольно простые одежды, в основном темных тонов, отдавая предпочтение в первую очередь удобству и многослойности, и не встречалось на улице ярких тканей и вычурных аксессуаров, оттого Элис, в своем алом пальто с рукавами фонариками и берете чувствовала себя неуютно. Брошь на берете хотелось прикрыть руками, снять и отшвырнуть, чтобы не привлекать внимания к себе.