Едва девушка успела поднести руку к двери, как услышала из-за нее голоса. Она помедлила, прислушиваясь. Мара не имела привычки подслушивать, но сейчас она сумела расслышать собственное имя, и, как завороженная, невольно начала слушать.
– Михара выдающаяся ведьма, – говорил тихий женский голос, – но с ней иногда тяжело общаться. Она так серьезно ко всему относится… С тех пор, как произошла та трагедия, она стала сама не своя.
– Вокруг нее все должны ходить на цыпочках. – Отвечал другой голос. – И это так сильно напрягает временами.
Мара прикусила губу, но быстро взяла себя в руки и толкнула дверь. На улицу пролилась полоска теплого света. Голоса внутри затихли, обращенные вниманием на стоявшую в дверном проеме девушку.
– Мара! Наконец-то! – Из глубины помещения к ней вышла высокая статная девушка, чей голос звучал несколько минут назад. Ее спокойный взгляд и сдержанные манеры выдавали в ней немаловажную особу, внушая уважение. Она улыбалась и говорила непринужденно. – Мы уже начали беспокоиться.
Внутри помещение было светлым и просторным. В центре залы стоял большой круглый стол с расставленными на нем свечами и прозрачной вазой с пышными цветами. Волшебство? Возможно. Кто бы кроме ведьм был бы способен найти розовых пионов в самом цвету на пороге зимы? Прямо над столом горел канделябр с тысячей, казалось бы, крошечных свечей, по спирали уходивших ввысь. Эти же свечи горели и вдоль стен, наполняя дом теплым ярким светом, которого было достаточно, чтобы вершить дела. Стройные колонны поддерживали сводчатый потолок, переходивший чуть поодаль в глухую стену, которая, как можно было догадаться, принадлежала как раз той часовне, что была видна с улицы. В этой же стене виднелась высокая створчатая дверь с разноцветным витражом и скрытая в тени лестница.
Названная Марой скинула с головы капюшон, стряхнув на деревянный пол снег, оставивший под собой темные пятна на древесине. Ее светлые волосы переливались в свету тусклого зимнего дня серебром, а венец, скрытый доселе тканью, сверкнул холодной звездой.
– Я припозднилась, Лана. Прошу меня простить. – Лана указала пришелице на свободный стул у стола. Мара улыбнулась. Но все же она чувствовала какое-то напряжение, держа в голове услышанные случайно слова.
– Мара, как я рада! – К ней резво подскочила огненная девушка с солнечно-рыжими волосами до самых пят, сиявшими нитями текучей лавы и золота. Она была невысокого роста, а ее глаза были бездонны и черны, лишь в самой глубине этой темной бездны лился неземной бриллиантовый свет. Ведьм Золотого павильона отличала особая сдержанность и манерность, чего нельзя было сказать об этой девице, что была словно живой огонь: улыбчивая, яркая, веселая. Ее смех звучал громче других, как и все ее слова – зеркала мыслей.
– Здравствуй, Иллия. – Ведьма кротко, но не без теплоты обняла девушку. – И я очень рада.
– Мы как раз начинаем, поэтому ты очень вовремя! – Весело отозвалась Иллия, бесцеремонно потащив Мару за руку к свободному месту за столом.
– Что ж, – торжественно начала Лана, скрепив ладони перед собой, как после беззвучного хлопка, – теперь, когда все в сборе – можно начать собрание Круга.
– Если бы не Мара, мы начали бы давно.
Взгляды присутствующих обратились к синеволосой ведьме, сидевшей чуть поодаль и недовольно скрестившей руки на груди. Ее короткие волосы океанического синего цвета были растрепаны. Она сидела, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула. Девушка выглядела раздраженной.
– Хильда, Михара не виновата в своем опоздании. – Строго, но не повышая голоса, заметила Лана. – Ей пришлось пережить страшный обряд накануне.
– А кто тогда виноват? – Огрызнулась синеволосая. – В том обряде ничего страшного не было. А, небось, она была с моим хозяином болот. Лобызались в подворотне, пока ее возлюбленный где-то в море…
– Хильда! – Взорвалась Лана, смиряя дерзкую ведьму взглядом. – Этот болотник – один из тех сущностей, у которых нет чувств и уж тем более сердца. Не смей переходить на личности. Мара одна из сильнейших ведьм в Круге, и тебе стоит проникнуться уважением к ней.