– Уважением к той, что льет слезы раньше времени вместо того, чтобы посмотреть в свой дурацкий шар?
Мара смотрела перед собой, сильно сжав зубы. Она привыкла к нападкам со стороны болотной ведьмы, и знала, почему. Ведь хозяин гнилой топи оказывал знаки внимания прорицательнице Михаре, а не болотной ведьме-травнице Хильде. Хоть ее слова задевали, Мара перестала воспринимать их уж слишком близко к сердцу. Комнату наполнил шепот возмущенных скандалом ведьм, как вдруг…
– Хильда. – Лана сильно хлопнула ладонью по столу. Все затихли. – Покинь павильон. Живо.
Прыснув, ведьма встала таким рывком, что опрокинула стул, который не удосужилась поднять. Проходя мимо Мары, она бросила на нее такой ненавидящий взгляд, что любая другая бы испепелилась от него на месте.
Комната погрузилась в тишину, пока Иллия не встала и не подняла опрокинутый стул.
– Да уж. – Протянула она, вернувшись на место.
– Мара, не обращай внимания на Хильду. Ты же знаешь ее. – Произнесла одна из присутствующих ведьм, на чьей голове был ободок, истекающий медом, по которому ползали полосатые пчелки. Ее улыбка лучилась теплом и летом. – За своего хозяина болота она готова убивать.
– Это точно. – С усмешкой отозвалась одна из ведьм за столом.
– Мара, не расстраивайся. – Вторила ей другая.
– Я в порядке. – Тихо ответила Мара. Хоть ее натянутая улыбка не смогла никого убедить, собравшиеся ведьмы, единогласно, не проронив ни слова, решили к этому инциденту больше не возвращаться.
В Круге каких только колдуний не было. Мара, или Михара, была прорицательницей, и была единственной, чей дар скрыт внутри, не выдавая никаких внешних признаков ее силы. Она была одной из самых молодых ведьм, однако далеко не начинающей: ей семь сотен лет, но она была юна, как и ее младшая сестра – Иллия, которая, как нетрудно было догадаться, была огненной ведьмой, способной с помощью силы обратить собственные волосы в потоки лавы. В детстве, лежа в колыбельке, Иля неосознанно дала силе свободу. В тот день ее семье едва удалось спасти дом от пожара, а судьба девочки была решена: ее сразу же отнесли на попечительство ведьмам в Павильон. Но не у всех ведьм силы начинают проявлять себя в детстве. Лана, старшая сестра Мары и Иллии, была главной ведьмой в круге, и имела способность обращаться белой совой, о чем говорили ее длинные белые волосы с черным рисунком, напоминавшим оперение полярной совы. Но об этом сама девушка не знала вплоть до своего совершеннолетия, когда волей несчастного случая не оступилась и не сорвалась с уступа горы. Видно, испуг и желание жить дали сильный толчок развитию ее дара, ибо она, сама, не понимая этого, расправила сильные крылья и взмыла в воздух в облике совы. В тот момент не страх, а радость захлестнула девушку, и первый полет глубоко врезался ей в память. Многие говорят, что сестры не похожи между собой от слова совсем, однако в какие-то мимолетные мгновения что-то общее проскальзывает в лице каждой.
Та самая медовая ведьма с пчелами – Окари – была летней ведьмой, и ее дар заключался в подчинении себе роя пчел. По какой-то неведомой причине пчелы считали ее своей королевой с самого ее детства. Так же в кругу были две ведьмы-близняшки: Лилия и Риса. Они обе были водяными ведьмами, что выдавали их необычные платья, пышные юбки которых были из живой воды, в которой можно было увидеть удивительные узоры из ряски, тины и даже живых рыб. Вода будто все время двигалась, переливаясь, но, как по волшебству, не стекала и не мочила ничего вокруг. А вот самой робкой и скромной ведьмой в Кругу была Ника. Ее крупные веснушки, рассыпанные по лицу, напоминали окрас олененка, а в кудрявых волосах затерялись тонкие ниточки ростков с листьями. Девушка обнаружила свой дар, гуляя по лесу в совсем юном возрасте, именно тогда она впервые заговорила с деревьями и волками, после чего стала негласной королевой леса, лесной ведьмой. Солнечная, добрая и ласковая, она никогда не бывала злой, стараясь помочь каждому, кому требовалась какая-то помощь. Чего нельзя было сказать о ее противоположности – Хильда. Эта Ведьма никогда не отличалась доброжелательностью к окружающим, всегда стараясь задеть, обидеть или как-то причинить вред. Она была очень умелой травницей и создавала великолепного качества отвары, мази и микстуры, казалось даже, безвозмездно и от души. Изредка в поведении девушки возникали просветы, когда она могла погладить собаку или улыбнуться, глядя на цветы под окном, но все изменилось, когда она заболела нездоровой любовью к хозяину болота. С тех пор она ревниво защищает его перед всеми, кто скверно о нем отзывался – а таких была львиная доля во всем Симаре, – она начинала злиться при любом упоминании болотника, считая, что говорить о нем может лишь она, как и думать, как и смотреть на него. Эта ненормальная маниакальная зависимость от него началась у девушки с тех пор, как ей случилось заблудиться в глухой чаще и забрести в болото, из которого было крайне тяжело выбраться самостоятельно. Болотник возник, откуда не возьмись: словно просто вырос перед ней и протянул ей руку. Он вывел ее из топи и исчез, больше никогда в жизни, не контактируя с Хильдой, будто забыв о ней вовсе. Но ведьма так не считала. Она была уверена, что он, как и она, изводит себя мыслями о ней, что спас он ее не напрасно, а из чувства горячей любви, однако тот поступок был понятен: он видел в ней «коллегу», важную шестеренку одного большого механизма, называемого трясиной и топью. Он знал, что без ведьмы следить за болотом ему будет тяжело, потому то и решил спасти наивную девушку, только чтобы потом использовать, как способ облегчения собственной жизни. А в последнее время сам хозяин болота стал оказывать неоднозначное внимание Маре, к которой Хильда загорелась неподдельной ненавистью. Синеволосую ведьму не тревожит, что хозяин заросшей топи любит позабавиться с симарскими девушками, однако Мара стала той единственной, кто не поддался на чары болотника, чем разожгла в нем азарт, вот и все. Вскоре он успокоится и найдет себе новую жертву. А потом снова, и снова… Так было всегда. И так всегда будет.