В книге «Символы в культуре» (1992) говорится о том, что в отличие от образа символ не самодостаточен и относится к своему денотату (предмету), требуя не только переживания, но и толкования. Так или иначе в искусстве грань между образом и символом трудно определима, если не учитывать, что художественный образ приобретает символическое звучание, тогда как символ изначально связан со своим предметом. Тегерек напоминает о Зле, зарытом в глубине земли. Божественная роль горы, каньонов и пещер едина: создавать гармонию из противостояния противоположных сил природы, балансируя между ними. И люди чувствуют их силу и власть над своими судьбами, а потому бояться, остерегаются, проклинают и поклоняются им.
Как отмечает Тэрнер В. (1985), в отличие от понятия, для которого однозначность является необходимым требованием, сила символа заключается в его многозначности и динамике перехода от смысла к смыслу. Можно сказать, что, находясь между понятием и образом, символ, как подчеркивает С.С.Аверинцев (1971), одновременно передает многозначность денотата, используя образные средства, и передает однозначность образа, используя понятийные средства. Автор, ссылаясь на Голана А.В. (1993), утверждает, что отличие от аллегории и эмблемы символ не является иносказанием, которое снимается подстановкой вместо него прямого смысла.
В романе «Тегерек» есть такой эпизод, когда Ашим-бава говорит своим сыновьям о том, что на их род наложено проклятье зла. – «Не знаю, возможно, это случилось давно, когда наши предки попытались прикончить ажыдара. Возможно, случилось это тогда, когда я из любопытства вошел в нижний уровень той самой двухуровневой пещеры, в котором оказывается обитал ажыдар и всякая нечисть. Эту пещеру нужно назвать Астын-Устун, то есть Верх-Вниз, ибо, они и есть пристанище, соответственно, Добра и Зла. Пусть люди знают это гибельное место», – сказал он. В этом аспекте, пещера Астын-устун символизирует о том, что у людей всегда есть выбор между Добром, который якобы обитает в верхнем этаже пещеры и Злом, обитающим якобы в ее нижнем этаже. Неправильный выбор действительно может перевернуть судьбу человека вверх-тормашками.
Вместе с тем, по мнению В.Н.Топорова (1995), в отличие от притчи и мифа, символ не предполагает развернутого повествования, а в отличие от метафоры символ может переносить свойства с одного предмет на другой и устанавливать те или иные их соответствия не для взаимоописания этих предметов, а для отсылки к «неописуемому». Специфическими отличиями символа от всех упомянутых косвенных способов выражения смысла, как считает К.А.Свасьян (1980), являются следующие: во-первых, способность символа к раскрытию многообразия своего содержания в процессе соотнесения со своей предметностью при сохранении данной символической формы. Поэтому данный процесс, как подчеркивает автор, может пониматься не только как интерпретация заданного смысла, но и как одновременное порождение этого смысла; во-вторых, природа символов с необходимостью требует толкования и коммуникации. Причем, последняя, в свою очередь, создает предпосылки для организации сообществ «посвященных», то есть объединений субъектов, находящихся примерно в одном понятийном поле символа.
В этом аспекте, Тегерек, возможно, следует воспринимать как сакральную природно-энергетическую зону и в этом качестве, вероятно, он останется одним из уникальных инструментов «очищения» этого края – края каньонов и пещер. Будем считать, что сама Земля породила такое сакральное место. Безусловно, сюжетной основой является то, чтобы энергетика Тегерек «заработала» надо чаще помнить мифологические и мистические помыслы наших далеких предков, «соорудивших» эту гору-саркофаг, куда был упрятано тело ажыдара, как олицетворение зла. На наш взгляд, важен вывод о том, что в наше время роль святых мест люди пытаются заменить мечетями, но они не заменят святость Земли, ее объектов, отношение к которым всегда было и будет у людей более трепетным и заботливым.
Многие авторы, в том числе С.С.Аверинцев, А.Ф.Лосьев, А.Н.Афанасьев, Кассирер Э., Тэрнер В., Хосперс Дж. и др., высказывают солидарность с Голан А.В. (1993), который считал, что символ – в широком смысле понятие, фиксирующее способность материальных вещей, событий, чувственных образов выражать идеальные содержания, отличные от их непосредственного чувственно-телесного бытия. В отличие от него, А.В.Миронов (2005) считает безусловным то, что символ имеет знаковую природу, и ему присущи все свойства знака. Однако, если сущностью знака признать чистое указание, то сущность символа оказывается большей, чем указание на то, что не есть он сам.