Проблемный семинар №2.
Центральный дискурс: Пространство сакрального: География духа в лабиринтах Тегерека.
Задачи: Отразить многогранность символа как инструмента познания реальности и базового элемента культуры. Проанализировать эволюцию взглядов на символ: от «разоблачения» в классическом психоанализе к «легитимизации» в глубинной психологии и онтологии. Показать специфику символического сообщения в религии, теологии и философии языка. Привести классификации символов по форме (графические, предметные и др.), уровню абстрактности и магическим свойствам. Обосновать использование символов (гора-саркофаг, ажыдар и др.) как средств означивания категорий Добра и Зла в авторском мифотворчестве
Контексты: «Глубинная психология» Юнга К. (1975-1961) и его школы, наследуя открытый психоанализом феномен символа, укорененного в коллективном бессознательном, переходит от установки Фрейда З. (1856-1939) на разоблачение символа к его легитимизации и сознательного включения символа и архетипов в процессы самовыражения и самопостроения души. А.В.Миронов (2005) в своем обзоре подчеркивает, что философия языка вскрывает символический потенциал, позволяющий естественному языку играть роль миросозидающей силы. Если аналитическая традиция склонна при этом «обезвреживать» мифологию языка и его символа в пользу рациональности и смысловой прозрачности, то «фундаментальная онтология» Хайдеггера М. (1889-1976) и герменевтика Гадамера Г.Г. (1900-2002).
Они пытаются освободить язык от сциентистской цензуры и позволить символа быть самодостаточным средством понимания мира. Как отмечает автор, Хайдеггер М., Витгенштейн Л. (1889-1951) с их пафосом «ясности», сходятся в признании необходимости символически означить «то, о чем нельзя сказать» при помощи «молчания» (Витгенштейн Л.) или «вслушивания в бытие» (Хайдеггер М.) [А.В.Миронов, 2005]. Структурализм Леви-Стросса К. (1908-2009) исследует механизмы функционирования символа в первобытном бессознательном, не избегая проекций на современную культуру.
Новейшая философия Запада сохраняет проблематику символа в превращенных формах в той мере, в какой остается актуальной задача размежевания и аксиологической оценки различных типов знаковой активности человека и культуры [Моррис Ч.У., 2001; Антология мировой философии, 1969-1972]. Как отмечают многие авторы, символ играет исключительную роль в религиозной духовности, поскольку позволяет находить оптимальное равновесие образа и трансцендентции.
В книге «Символ в системе культуры» (1987) говорится о том, что символикой насыщена ритуальная жизнь архаических религий. С рождением теистических религий возникает коллизия принципиальной невидимости единого Бога и видимых форм его проявления: возникает опасность того, что символ может обернуться языческим идолом. Поэтому для теизма предпочтительней, как отмечает Кассирер Э. (1874-1945), символ-знак с его отвлеченностью и дистанцированностью от натуралистических образов и психологических переживаний, чем символ-образ.
История развития символизма показывает, что спектр решений этой проблемы простирался от запретов чувственной образности в иудаизме и исламе до относительно строгой цензуры символической образности в протестантизме и до интенсивной символической образное католицизма и православия. Показательно в этом отношении, по мнению К.А.Свасьян (1989), иконоборческое движение в Византии VIII-IX вв., высветившее религиозные и культурные антиномии символа. В частности, средневековая христианская культура делает символ основой понимания и описания тварного мира.
Со слов автора, именно этот стиль стремился представить не только этот мир, но и Священное Писание, как стройную систему взаимосвязанных иносказаний, причем бесконечность связей этой системы фактически превращала аллегорию в символ. Христианство Нового времени менее чувствительно к различию символа и аллегории, однако теология XX в. вновь заострила эту проблему.
Э.Жанысбекова (2015) отмечает, что символ как элемент и инструмент культуры становится специальным предметом внимания и научного исследования в связи с формированием новой гуманитарной дисциплины – культурологи: культура в целом трактуется как символическая реальность; вырабатывается методология «расшифровки» того смысла, который бессознательно был придан объекту культуры; символ изучается как сознательно творимое сообщение культуры, и в этом случае интерес представляет как поэтика его создания, так и механизмы его восприятия.